Сама детская среда также не бесконфликтна. То здесь то там вспыхивают ссоры, дети обижаются друг на друга, дерутся, годами не разговаривают. По словам руководителя службы психологической помощи Санкт-Петербургского государственного университета, доктора психологических наук Светланы Костроминой, проблема детских, а впоследствии и взрослых конфликтов особенно актуальна для нашей страны. Наши дети отличаются недостаточной сбалансированностью эмоционального компонента. Возможно, генетически обусловлено, что возбудимых детей рождается больше, чем нужно.
Впрочем, искусству управления собой и своими эмоциями можно научиться, и в некоторых странах это атрибут культуры. Например, в японской культуре не принято выражать эмоции. Здесь существуют некие правила, которые уже с детского возраста знакомят с возможностями управления своими эмоциями. В нашей стране это обучение происходит хаотично, хотя, по сути, это должны быть индивидуальные или групповые занятия, где специалисты-психологи учат приемам саморегуляции.
Психологи, как и уполномоченный по правам ребенка в Санкт-Петербурге, считают, что сегодня необходимо создание служб примирений и школьных медиаторов, а также преподавание в педагогических вузах основ конфликтологии.
Впрочем, в городе это уже делается. Например, специалистами Санкт-Петербургской академии постдипломного педагогического образования (АППО) подготовлены Методические рекомендации по созданию и организации деятельности в ГОУ служб медиации и примирения для разрешения на ранних этапах возникающих противоречий и конфликтов. Как рассказала один из авторов документа, доцент кафедры психологии АППО Галина Солдатова, понятие «медиация» заимствовано из судопроизводства и означает процесс, в котором участники разрешают свой конфликт с помощью беспристрастной третьей стороны.
В этом плане интересен опыт школы №569, где уже шесть лет существует детская служба примирения. Как заметила социальный педагог школы №569 Мария Филиппова, нравится нам это или нет, но в школе, так же как и в обществе, присутствуют процессы маргинализации и криминализации, особенно на окраинах города. Еще несколько лет назад взаимодействие среди ребят микрорайона происходило только посредством конфликтов, а общей установкой была установка: «Против кого дружим».
- Почему мы поняли, что медиационные программы - это хороший выход из подобного положения? - рассказывает Мария Филиппова. - Если малюсенький конфликт не разрулить на уровне школы, то через 2-3 недели мы будем иметь ситуацию, которая половине школы учиться не даст и будет аукаться до тех пор, пока в школе останется кто-то из дворового окружения.
Мы не случайно акцентировали внимание именно на детской службе, потому что самые мелкие конфликты обнаруживаются и их удобно разрешать в самом низу. Главное - научить школьника методам невооруженного разрушения конфликта, когда конфликт разруливается способами, доступными для детской психологии. Ведь как взрослые разрушают конфликт? Они просто разрубают его там, где им удобно. Дети этого не могут.
Принципы, по которым действует наша служба, не столь многочисленны, как вообще в медиационной службе. Мы взяли такие: добровольность, конфиденциальность (она соблюдается до той поры, пока речь не идет о вещах, о которых нельзя молчать, - вымогательстве, домашнем насилии и т. д., но до ребенка эта информация все равно не доходит), нейтральность (мы не выясняем, кто виноват, а решаем, что делать).
Что касается создания службы медиации непосредственно у нас, то прежде всего мы прошли обучение в Москве. Затем с помощью психологов работали с подростками. Рассказывали о разных вещах, потому что каждый человек индивидуален. Есть дети, которые очень хорошо проводят медиацию, а есть дети, которые хорошо контролируют ситуацию после медиации, ведь медиацией ничто не заканчивается.
Потом в проекте появились ступени, потому что дети подрастают и уходят. Вместо них приходят другие. Сейчас детская служба примирения состоит из учащихся 8-11-х классов, состав которых не постоянен. Это волонтеры-альфа, то есть те, кто обучен и может работать медиатором. Есть руководители службы - это психологи, социальные педагоги. Есть волонтеры-бета - это те, кто учится второй год. И есть юниоры - это те, кто проявляет интерес к медиации уже с 4-го класса.
Конечно, чтобы создать школьную службу медиации, одного желания мало. Нужна поддержка администрации школы. Нужно помещение, куда можно прийти и поговорить. Нужно место на сайте, чтобы рассказывать о своей работе, организовывать акции, привлекать в свои ряды новых друзей. Нам выгодно дружить не только на уровне школы, но и на уровне двора, потому что многие конфликты выносятся за пределы учебного заведения. И конечно же, нужны люди. Нам повезло: у нас было два психолога и один соцпедагог. Позже появились два заинтересованных родителя и мотивированные выпускники. Один психолог, даже оформленный на ставку, с этим грузом не справится.
Есть конфликты, где родители в качестве второй опосредованно участвующей стороны включаются в конфликт. В этом случае детей-медиаторов мы изымаем из процесса, потому что ребенок не может урегулировать конфликт с участием взрослого. Это для нас табу. Когда за пределами конфликта стоит семья, мы этот конфликт детям на обсуждение не отдаем. Если конфликтуют ребенок, семья и учитель, то этот конфликт разбирается только советом профилактики. Конечно, мы мечтаем, чтобы когда-нибудь была создана родительская конфликтная комиссия, которая бы всячески нам помогала, но пока это перспективный замысел.
Как призналась Мария Филиппова, эти шесть лет работы службы были непростыми, но когда читаешь отзывы детей, уже окончивших школу, которым работа медиаторами и волонтерами помогла в жизни, понимаешь, что именно ради этого стоило осуществлять подобное мероприятие.

Санкт-Петербург