Первый раз я влюбился в первом классе - тогда я был в этом уверен. После продленки я начал провожать домой Наташу Бурову из параллельного класса, благо мы жили с ней в соседних подъездах. Путь наш для краткости лежал между старым забором ипподрома и еще более старым двухэтажным бараком с большой трубой котельни и вечной грудой угля. Начались наши проводы ранней весной и в помоечном антураже имели абсолютно платонический характер. Но вскоре мизансцена стала меняться. Сначала благодаря энтузиазму жильцов на коммунистическом субботнике, а потом как все зацвело! И оказалось, что тот живорастущий мусор, все время залезавший на нашу тропинку, - это роскошная сирень. Ближе к бараку вдруг обнаружились цветущие белым деревья и запахи... Вот пишу об этом впервые через пятьдесят один год и понимаю, точнее, чувствую слово «благоухание».
Короче, мы начали целоваться. О, эти трепетные ерзания щеками! И как бы случайное касание губ, после которого становилось ужасно стыдно и все прекращалось, чтобы через несколько шагов повториться снова. Так какие-то пятьдесят метров мы шли почти целый час. То есть наша страсть была лимитирована, что, по-моему, нравилось нам обоим. Ну а как же! А если бы нет? То что бы мы делали? Никаких идей у нас на этот счет тогда не было.
Но было иное обстоятельство, которое заставляло нас существовать несколько суетливо. Нас всегда сопровождали две девочки - Света Саченко и Таня Рожкова, которые также жили в нашем доме. Как произошел наш договор, я не помню, но только помню, что они стояли на «атасе» с разных сторон прохода за бараком.
Так закончилась первая школьная весна, а осенью все продолжилось. А что? Листья повсюду, прикрывающие набравшийся за лето алкогольный мусор, очень специальная ароматная смесь прели и жженой листвы, прохлада и сырость, толкающие друг к другу, и, конечно, ранние сумерки! Всё не могло не продолжиться. Да и к тому же режим нашей школьной жизни тоже не поменялся.
Я не помню, что произошло, между кем произошло, но произошло. Какая-то ссора, что ли. Все-таки это было пятьдесят лет назад. Но вдруг я услышал в спину: «Всё будет сказано!» Это наши спутницы решили рассказать об этой love story моей маме. Они так и говорили, тащась за мной к моему подъезду: «Всё будет сказано!» Я первым вскочил в лифт, захлопнул за собой дверь и быстро нажал кнопку нашего 8-го этажа. Из лифта я побежал на чердак, где любил проводить время, но дверь, чего не бывало никогда прежде, оказалась закрытой. Я сел на ступеньки и стал ждать, была еще надежда - ведь девочки не знали, на каком этаже я живу. Но они оказались смышлеными и по приехавшему на первый этаж противовесу поняли, что я живу на последнем этаже.
Мама не сказала ни слова, но на следующий день отвела меня... в шахматную секцию Дома пионеров Ленинградского района, где за несколько лет доигрался до какого-то хорошего разряда.
Ну чем не педагогическая поэма?! Какой сильный ход!
Это уже потом я прочитал в педагогических наставлениях Екатерины Второй: «Никогда не держать детей в праздности!»