- Сания Эльмаровна, как вы решились взять на себя необычную школу, ведь работать предстояло с детьми трудной судьбы?
- Начала с изучения проблемы. Встречалась с врачами, читала литературу о ДЦП, чтобы понимать, какая учебная нагрузка допустима и целесообразна. Присматривалась к детям, учителям, выстраивала отношения. Кстати, атмосфера центра была здоровой, доброй - и это шло от родителей. Как неформально подходили они к любому делу, какие праздники устраивали для детей! Они не знали, как нужно, поэтому все делали от души, заражая своим энтузиазмом и педколлектив.
Однако с точки зрения материального обеспечения центр и школа были весьма уязвимыми. Поначалу средства поступали из разных источников и нерегулярно, поэтому уверенности в завтрашнем дне не было. И вот в 1993 году наступил переломный момент: центр остался без финансирования. Нужно было срочно что-то предпринять, иначе все теряло смысл. И мы обратились в комитет по образованию с просьбой объединить социально-реабилитационный центр и школу в одно учреждение. Нас услышали и помогли нам. Так мы стали городской экспериментальной площадкой - на нашем опыте разрабатывалась модель школы для детей с ДЦП - колясочников.
Многие проблемы стало решать намного проще. Но не все. Потому что мы относимся к системе образования и финансируемся через образовательное ведомство. А мне хотелось, чтобы мы стали межведомственным учреждением - чтобы к нам имели отношение и здравоохранение, и социальные службы. Но оказалось, что это невозможно.
- Скорее всего трем ведомствам трудно осуществлять финансирование, бухгалтерам сложно делать проводки...
- Трудно, но ведь не невозможно! Мне кажется, при желании можно было разработать механизм, который бы всех устроил. Но такого желания ни у кого, кроме нас, не появилось. Конечно, мы очень благодарны комитету по образованию за то, что смогли реализовать. Специалисты комитета и отдела образования всегда относятся к нам с пониманием и во всем готовы идти навстречу. Могу представить, чего им это стоит. Но исключительно благодаря их участию мы сегодня можем обучать 246 детей с ДЦП, имеем собственное здание, оснащенное в соответствии с последними современными требованиями.
- С кем вам было труднее всего в период становления центра: с коллективом, родителями, начальством? О детях не спрашиваю...
- Конечно, с детьми всегда радостно. Когда у меня какие-то проблемы, когда я сомневаюсь и не вижу выхода, иду к детям. И у меня прибавляются силы, происходит переоценка ситуации. С родителями, пожалуй, тоже не было трудностей. Я их понимаю. Сочувствую им. Своим педагогам я даю установку: «Родители должны уйти от вас успокоенными». Родители должны быть уверены, что мы все делаем для пользы ребенка. С коллегами, по-моему, тоже все было спокойно. Наверное, благодаря счастливой черте моего характера - способности быстро забывать плохое (кстати, это качество помогает сохранять здоровье) - я не помню, с кем мне пришлось бороться.
- Как складывался ваш коллектив, Сания Эльмаровна? Вы сами подбирали преподавателей или к вам приходили?
- Основной костяк сложился до меня. Потом я приглашала своих знакомых, уговаривала, убеждала, переманивала. Потом уже стали сами к нам приходить, проситься. Всем, кого я приводила и кто приходил сам, сначала показывала детей. Кто-то сразу отказывался, кто-то сомневался в своих возможностях, говорил «Попробую» и оставался. Были и те, кто отсеивался. Очень по-разному люди воспринимают наших детей. Для кого-то внешний фактор является непреодолимым препятствием. Хорошо, что таких немного. Меня очень порадовало, что, когда мы расширялись, к нам пришло много молодых специалистов, и должна сказать, что они успешно влились в коллектив. Он ведь у нас достаточно перемешанный и большой - 240 сотрудников. Конечно, сложились свои микроколлективы, группы, но в целом обстановка очень здоровая, благоприятная.
- И даже необходимость деления стимулирующего фонда на нее не повлияла? Я не раз слышала от учителей, что раздел надбавок приводит к конфликтам - скрытым и явным.
- Да, я тоже об этом слышала. Уже в самом начале мне было понятно, что если я все буду решать сама, то потеряю доверие части коллег. Поэтому мы создали комиссию, состоящую из уважаемых педагогов из разных методобъединений. Мы разработали критерии. Теперь каждый учитель ведет портфолио, которые сдаются комиссии один раз в полугодие. Конечно, мы тоже, как и все школы, очень скоро столкнулись с проблемой: учителя - мастера своего дела, непревзойденные с точки зрения методики и подачи материала, - порой остаются без адекватного вознаграждения, потому что эти их преимущества не учитываются в портфолио. И напротив, те, кто еще недостаточно опытен именно в этом плане, могут набрать баллы за участие в самых разных, в том числе и заочных, конкурсах. Нам показалось несправедливым, что педагог, полностью выкладывающийся на уроке или в воспитательной деятельности, порой незаметной для посторонних глаз, остается без должного поощрения. Поэтому мы пошли на эксперимент. Решили, что педагогическое мастерство должно оцениваться наивысшим баллом и учитываться при поощрении в первую очередь.
- Но как это сделать практически?
- Мы решили посещать уроки, конечно, не массово и небольшой по составу комиссией, - это своего рода взаимопосещение. В рамках, например, планового посещения, во время открытых уроков. Разумеется, это не будет принудительно-обязательным для всех. Будем посещать именно тех, кто хочет, чтобы его мастерство оценили. Кто-то из учителей сразу отказался под предлогом «Меня все устраивает». Возможно, этот страх пройдет со временем, и тогда наш эксперимент даст результаты.
- У вас особое образовательное учреждение. Наверное, и средняя зарплата учителей выше?
- Да, у нас 20-процентная надбавка за особые условия труда, из-за этого зарплата немного выше, чем в среднем по региону. Но все равно приходится догружать учителей, потому что на ставку сегодня невозможно обеспечить тот максимум, который с нас, директоров, требуют. Все-таки зарплата сегодня очень зависит от нагрузки. У нас ведь требуемая наполняемость класса всегда была маленькая - 5 человек. Это обоснованное требование. Учитель должен работать с каждым почти индивидуально, самое большее - в микрогруппах. На первых порах все было хорошо. Но сейчас идут очень сложные дети, ДЦП с сочетанными патологиями, многими сопутствующими заболеваниями, и у нас появился класс, наполняемость которого три человека. Учителя устают за урок в таком маленьком классе больше, чем раньше в группе из пяти детей.
- Вы говорите об усложнении вашей работы. И в то же время сейчас хотят развивать инклюзивное образование. А значит, ваши дети могут прийти в массовую школу, которая создала доступную среду - пандусы, подъемники, прочие приспособления.
- Материальных приспособлений недостаточно, чтобы вводить инклюзивное обучение. Чтобы наши дети смогли прийти в обычную школу, нужно подготовить весь ее коллектив, от первоклассников и родителей до техничек. Нужно четко представлять, какие уроки может ребенок посещать, а какие нет, сколько дней в неделю и часов в день он может проводить с детьми. В школе должны быть дефектолог и психолог, которые будут работать не только с ребенком, но и всеми, кто с ним соприкасается. Иначе не избежать нежелательных последствий. Представьте, ребенок на коляске заезжает с улицы в вестибюль, а техничка, которая в это время подтирает пол, негромко, но отчетливо произносит, ни к кому конкретно не обращаясь: «Понабрали тут всяких...» И таких сентенций ребенок может услышать за один день множество от взрослых и детей. Поэтому я бы не тропилась вводить инклюзию.

Досье «УГ»

Сания Эльмаровна ПОРШНЕВА родилась в Узбекистане, где в то время работал ее отец, затем некоторое время жила в Киргизии. По линии отца все были связаны с образованием.
По окончании 8-го класса Сания Поршнева поступила в педагогическое училище, после которого окончила Ленинградский педагогический институт. В 25 лет стала завучем. Через некоторое время поехала в Осло в качестве директора и учителя посольской школы.
На Всероссийском конкурсе «Директор школы-2013» Сания Поршнева по сумме набранных баллов совсем немного уступила своему коллеге из Санкт-Петербурга Денису Бухарову.

Санкт-Петербург