В поисках оснований
...А казалось, что неделя ожидается более или менее спокойная... Мечтала пережить понедельник, потому что были запланированы два важных дела: открытое занятие для десятиклассников по теме «Оценка: двигатель или тормоз?» и совещание для сотрудников.
В гимназии давно сложилась традиция педагогических сессий, когда учителя демонстрируют друг другу свой опыт, причем не то, что уже отработано, а пробы, эксперименты и вариации на заданную тему. Темы могут быть разными: «Ситуация вопрошания», «Использование компьютерных технологий», «Развитие самостоятельной творческой деятельности средствами урока».
В этом году я решила предложить коллективу тему «Образовательные результаты и способы их оценивания». Чувствую, что в нашем королевстве нужно что-то менять в этом направлении: дети учатся, отобранные по мерке «готовность к изучению программ повышенной сложности», «с высоким интеллектуальным потенциалом», а аттестаты у них хуже, чем в общеобразовательных школах. Снизить планку требований - значит проиграть в борьбе за качество. Возникает идея - ставить больше оценок, часть из которых будет относиться не к знаниевому стандарту (который оценивается строго по критериям, и отступить от них трудно), а к каким-то другим показателям.
Другая сторона медали - понять психологическую сущность оценки, в каком случае она стимулирует и что это за стимулы - дамоклов меч или крылья вдохновения? И так ли уж плох этот дамоклов меч? Какие чувства испытывает учитель, выставляя оценки? Не слишком ли часто оценка становится способом наказания, а не поощрения? Вопросов много, но чувствуется глухое сопротивление. Молчаливый бойкот сессии. Особенно трудно менять в деятельности то, что всегда было основным механизмом управления процессом, механизмом власти учителя над учеником. Очень страшно потерять эту власть, потому что иные механизмы мы не проходили.
Участвую в сессии всегда. Готовлю занятие, цель которого, как выясняется уже после его проведения, не добиться изменений в сознании учеников, а показать их позицию учителям. Волнение связано не столько с тем, как пройдет занятие, сколько с тем, кто из учителей посчитает нужным прийти на него. Использую хитрость - после занятия совещание, значит, те учителя, у которых нет уроков в этот день, все равно должны будут прийти. Только вот придут ли на час раньше, чтобы посмотреть занятие?
Не тут-то было! Пришли только специалисты: педагог-психолог, заместитель директора по воспитательной работе и два учителя. Вот и вся любовь. А занятие получилось интересным: дети свободно «выудили» когнитивную составляющую (все о понятии «оценка»), восстановили эмоциональную и поведенческую стороны оценочной ситуации, разработали рекомендации для тех, кто ставит оценки и их получает. Не знаю, насколько это было им полезно, но не вредно - это уж точно. Но в целом эта сессия - крах моей идеи. Почему? Такое впечатление, что каждый учитель схватился за свой табурет и боится, что сейчас администрация выбьет его из-под ног, и тогда ты останешься без опоры, и дети перестанут тебя уважать (бояться), а уважать-то, как тебе кажется, тебя больше и не за что... Вот беда-то какая... Сама теряю опору. Не нахожу оснований. Неубедительна. Беспомощна. Надо отложить, чтобы потом к этому еще вернуться.
Совещание проходит на редкость по-деловому, без лишних эмоций и поэтому заканчивается вовремя. Может быть, в этом кабинете (раньше совещались в другом) стены такие миротворческие?

Какие чувства испытывает учитель, выставляя оценки? Не слишком ли часто они становятся способом наказания, а не поощрения? Особенно трудно менять в деятельности то, что всегда было основным механизмом власти учителя над учеником. Очень страшно потерять эту власть, потому что иные механизмы мы не проходили.

Умение быть свободным

Вторник. Текучка хозяйственная: медосмотры, часы в холл, бокалы в столовую, билеты для поездки команды по спортивному ориентированию на соревнования в каникулы, ревизия системы вентиляции, ремонт водопровода... А вечером - родительское собрание.
Среда. Комиссия по итогам добровольного тестирования на употребление наркотических веществ в школах города. Получено несколько положительных результатов. Вопросов тоже несколько. Первый - почему добровольно пошли на тестирование те, кто понимал, что такой результат возможен? Что ими двигало? Подростковый эпатаж? Надежда на то, что пронесет? Или это крик о помощи? Второй круг вопросов: сведения анонимные. Только родители, позвонив в диспансер, могут их получить. Сотрудники диспансера сами не имеют права звонить родителям. Не понимаю почему, ведь это угроза жизни детей. Разве медики не должны поставить об этом в известность родителей? А родители не звонят, хотя до них неоднократно доводилась информация с контактными данными для обратной связи. Для чего тогда это тестирование? Приняли единственно возможное решение - усилить профилактическую и разъяснительную работу. Как бы не переусердствовать...
Четверг. Попытка решить нерешаемую проблему с постижением науки регистрации и «свободного плавания» по сайтам закупок. №44-ФЗ никак не поддается осмыслению. Его прочитать-то большая проблема. За обучение этому свободному плаванию требуются большие деньги. Завхоза очень сложно погрузить в его исполнение: чаще всего на зарплату завхоза устраиваются пенсионеры, потому что она приемлема только как доплата к пенсии. А теперь требуется выискивать поставщиков конкурентным способом, а это предполагает как минимум владение компьютером и навыками поиска информации в Интернете. А уж свободное плавание по сайтам закупок подвластно разве что программистам. Где взять такого специалиста за «безденьги»?
Пятница. Занятия со студентами. Отдушина. Глоток свежего воздуха. И пусть восемь часов подряд. И пусть по окончании голову будто свело и мысли не выстраиваются в четкую линию. Зато как хороши по-весеннему ожившие родные улочки, как радует солнышко, как ни о чем не хочется думать, хочется только чувствовать и глубоко вдыхать прохладный воздух. И идти без шапки...
Суббота. День встречи с родителями. Я им нужна. Им так необходимо услышать о ребенке что-то хорошее, хотя так сложно поверить в хорошие слова. Проще видеть острые углы, потому что страх и родительская ответственность за качество воспитания не позволяют закрыть на это глаза. И не совсем потому, что в судьбе ребенка будет что-то не так, а потому, что родителю очень не хочется расписываться в своей родительской несостоятельности.
Слышу вопрос папы, очень старательно исполняющего свои родительские обязанности:
- Чему мне его сейчас нужно учить? Над чем работать?
- А зачем над чем-то работать?
- Как зачем? О чем-то ведь нужно говорить с ребенком?
- А можно просто поговорить, без всяких назиданий и наставлений? О вашем детстве, например? Не потому, что вы его отец, а потому, что вам доставляет большое удовольствие общение с собственным сыном. Свободное, непринужденное, сдобренное юмором и открытым проявлением чувств. Вам неинтересно, как он воспринимает мир? Может быть, у него тоже чему-нибудь стоит поучиться? Оглянуться не успеете, как это время пройдет. Разрешите себе получить удовольствие от того, какой ваш сын сегодня.
Очень досадно бывает, что мы не умеем общаться с повзрослевшими детьми. Оставаясь в коконе родительской роли, не умеем отключать свою ответственность и тревогу. А им, формирующимся личностям, так надо увидеть в нас не родителя, а просто человека. Человека, которому они глубоко небезразличны, которому интересно все, что с ними происходит.
Тут возникает еще одна сложность - умение не оценивать. Безоценочное отношение, которому учат психологи, - это не только отсутствие негативных оценок. Это отсутствие оценок вообще. Непостижимо?..
Воскресенье. Первый выходной за три недели. Впервые вечером я не завожу будильник.

​Ольга ФИЛИМОНОВА, директор МБОУ «Сергиево-Посадская гимназия имени И.Б.Ольбинского», Московская область