- Виктор Михайлович, что позвало вас в полярное небо?

- Мне было 15 лет, когда наши летчики-полярники геройски завершили спасение челюскинцев. Курсантом Борисоглебской летной школы много слышал о беспримерных по тем временам полетах наших авиаторов, доставивших научную экспедицию в район Северного полюса. Очень завидовал им и предположить не мог, что буду выполнять с этими прославленными героями - Алексеевым, Бабушкиным, Водопьяновым, Головановым, Мазуруком, Молоковым, Черевичным, Шевелевым и другими - летные задания по освоению Арктики и Антарктики. Но это позже, а сначала мне пришлось повоевать.

- Судя по наградам, воевали вы доблестно?

- Это награды, как говорят, и за бой, и за труд. Порой трудно однозначно сказать, какая весомей. Война для меня началась в Белорусском особом военном округе, где я служил летчиком, командиром звена в 21-м истребительном полку 5-й смешанной авиадивизии. Отступать пришлось от самой западной границы. Теряли в тяжелых неравных боях друзей-однополчан, технику.

Не обошло это стороной и меня. В июле 1941 г. под Старой Руссой 5-я авиадивизия прикрывала наши войска. На взлете с аэродрома я и попал в прицел немецкого аса. Пули буквально изрешетили мой самолет, две попали в левую ногу. От попадания в бензобак начался пожар, пламя вмиг заполнило пилотскую кабину. Сложилась критическая ситуация. Через несколько секунд самолет взорвется. Неминуемая гибель. Так бы оно и было, но молодость брала свое - очень хотелось жить.

Кое-как здоровой ногой встал на сиденье, правой рукой оперся о плексигласовый козырек, который уже начал гореть и плавиться, левой - дернул кольцо парашюта.

Самолет был на высоте около тридцати метров. Шансов на спасение - ноль. Встречный поток воздуха выдернул парашют, а следом и меня из горящей машины. Секунда - и я, потеряв сознание, оказался на земле. Пришел в себя от того, что парашют тащил меня по земле. Подобрали меня оказавшиеся поблизости крестьяне, перевязали, доставили в деревенскую больницу, потом в госпиталь. Надежды, что выживу, было мало. Но молодой тренированный организм победил, хотя врачебная комиссия летную работу на истребителях запретила.

- И прощай авиация?

- К моему счастью, нет. Отправили меня летчиком-инструктором в учебный авиационный центр. Конечно, рвался на фронт. Писал рапорта. И вот потребовалось откомандировать одного летчика в формирующийся боевой авиаполк. Выбор пал на меня. В 27-м запасном авиаполку в Архангельском военном округе сразу же назначили командиром эскадрильи. Начали переучиваться для полетов на «аэрокобре». Готовился к отправке на фронт и даже не думал, что полк пошлют не туда, а на... перегонку полученных СССР по ленд-лизу американских самолетов. Но приказ есть приказ. Начались трудовые-боевые будни. Полет по трассе около пяти тысяч км при морозе за бортом 40-50 градусов. Это особый период в моей жизни. Те тысячи перегнанных из Аляски в нашу страну истребителей сыграли существенную роль в воздушных боях с врагом.

Когда войне пришел конец, пошел в гражданскую авиацию.

- В Аэрофлот?

- На трассе перегона мне посчастливилось встретить замечательного пилота - Илью Павловича Мазурука. Он привел меня в полярную авиацию и «заразил» Севером. Я стал работать командиром Ли-2. Впереди были очень ответственные задачи. Первой из них стала работа по развертыванию дрейфующей станции «Северный полюс-2». Затем «Северный полюс-3» и «Северный полюс-4». А вершиной своей летной работы считаю полеты над Антарктидой. В то время это был таинственный континент. Достоверных географических и навигационных карт не было, и пилот очень часто совершал полеты на свой страх и риск. Летали много и сделали очень много для исследования континента.

- Вы спасли бельгийских исследователей. Как это было?

- С бельгийской базы легкий самолет под управлением принца Антуана Делини перевозил ученых и специалистов к месту работы. На одном из взлетов его повредили, и четыре человека, в том числе начальник экспедиции барон Гастон де Дежералаш де Гомери, остались в плену стихии. Связи с базой не было. Обеспокоенные судьбой соотечественников, бельгийцы обратились за помощью к базам других стран, действующим на Южном полюсе. К сожалению, никто не отозвался.

Хотя к нашей базе никто не обращался, узнав от австралийцев о беде, мы приняли решение лететь на помощь. Наша экспедиция имела самолеты Ли-2, Ил-12 и вертолет Ми-1. Приняли решение лететь на Ли-2. В моем экипаже были второй пилот В.В. Афонин, штурман Б.С. Бродкин, бортмеханики В.М. Сергеев и Е.Н. Меньшиков, бортрадист Н.Г. Зорин и переводчик В.М. Макушок. Предстояло преодолеть более трех тысяч км - более пятнадцати часов полета.

Нашли мы бельгийских исследователей на пути к одной из складских баз. Они были утомлены, запасы продуктов иссякли. В день их обнаружения группа прошла лишь 2 км, продолжая жить одной только надеждой на помощь. И она пришла. Бельгийцы были доставлены на свою базу «Король Бодуен». Так мы выполнили неписаный закон полярных исследователей: рискуй, но выручай товарища из беды.

Вскоре после нашего полета стало известно, что экипаж награжден орденами Королевства Бельгии, я - орденом Леопольда Второго.

Беседу вел Николай РОЯНОВ