- Николай Максимович, вы много гастролировали по миру. Как сегодня принимают Большой театр за рубежом? Мы по-прежнему в области балета впереди планеты всей?
- Если мы танцуем русский балет, то да. Большой театр - это раскрученный бренд, который можно сравнить только с влиянием Голливуда на западный кинематограф. Ни один другой театр не собирает такие залы. К примеру, в Чикаго есть центр, в котором, в случае если выступают классические коллективы, галерку никогда не открывают. А Большой театр две недели танцует - и аншлаг на любой репертуар. Словосочетание «Большой балет» действует на зрителей гипнотически.
- Критики отмечают, что Большой гастролирует на Западе исключительно в туристический период...
- Да, это правда. К сожалению, наши руководители не желают понять, что гастроли не должны сводиться к получению сверхприбыли, что нужно думать о престиже театра. Вот Парижская опера никогда не позволит себе такое. Я спросил их директора, почему они не выступали в таком-то американском театре? А она вежливо так мне отвечает, что Парижская опера не может себе позволить выступать не в главных театрах страны.
- Многое ли изменилось в жанре балета со времен распада Советского Союза? Нашим танцовщикам есть чему поучиться на Западе?
- Это вряд ли. Российское классическое образование хорошо тем, что оно универсально. Мы так нещадно учим наших детей, что потом они уже сами могут научиться чему угодно. Любой академический музыкант, если он талантлив, сможет играть джаз. Денис Мацуев делает это великолепно. Но ни один джазовый музыкант никогда не сыграет вам классическое произведение на должном уровне. Как бы он ни старался. Нередко случается, что певцы, меняя бельканто на веризм и обратно, теряют голос. И у артистов балета задействована определенная группа мышц, которая активно работает в зависимости от хореографии. Классический танцовщик может легко переключиться на современные танцы. Но надо понять, что тогда к классике возврат уже невозможен! Таких примеров не существует. Танцуя не классику, артисты получают травмы, после которых не восстанавливаются. Если играть на скрипке Страдивари рок-н-ролл, она быстро растеряет свои уникальные достоинства.
- У вас никогда не возникало соблазна эмигрировать на Запад, как это в свое время сделали Михаил Барышников и Рудольф Нуриев, чтобы получить больше возможностей для карьерного роста и воплощения творческих идей?
- Нет, конечно. Нуриева вынудили эмигрировать. Он принял решение за одну секунду, хорошо осознавая, что если останется, то его посадят. У него просто не было выбора. Барышников совершил этот шаг сознательно. Все его действия были рассчитаны. И наверное, у него есть причины, по которым он возвращаться не хочет. Часть мира под названием Россия он для себя отрезал. И слава богу, что у него все получилось. Чего не скажешь о его однокласснике Александре Годунове. Тот в западную систему вписаться так и не сумел. По своим данным он был типично русским артистом. Ему нужен был этот репертуар. Даже западные критики признавали, что решение Годунова уехать было его большой ошибкой. Ну вот захотелось человеку свободы.
Свободу-то со временем дали и в России, но с ее приходом умерли великое советское кино и великая литература. Исчезли писатели, композиторы, поэты, режиссеры и далее по списку. Видимо, творческим людям для успеха необходимо двигаться исключительно против течения. К звездам - через тернии.
- В 2003 году Ролан Пети поставил в Большом театре балет «Собор Парижской Богоматери», в котором вы исполнили партию Квазимодо. Тяжело ли вам дался этот знаковый образ, который в вашем исполнении был лишен бутафорского горба? И есть ли какая-то специфика в работе российских танцовщиков с иностранными хореографами или все так же, как и с российскими, плюс переводчик?
- Я сам выбрал роль отверженного Квазимодо. Уж очень хотелось разрушить амплуа прекрасных принцев и привнести в свою палитру другую краску. И пресловутый горб тоже был. Только не бутафорский, а созданный хореографическим движением.
Слово «хореография» в переводе с греческого означает «писать телом». Ролан Пети умеет писать телом. На то он и гений. А если говорить о переводчике, то и с этим проблем нет, если вы работаете с личностями уровня Пети - людьми блестяще образованными.
Недавно в Москву приезжал молодой английский балетмейстер Кристофер Уилсон, чтобы поставить в Большом балет «Гамлет». Но после того как он открыл пьесу Шекспира, то от работы отказался, поскольку узнал, что там много персонажей.
- Вы шутите?
- Я говорю серьезно. Вы можете проверить мои слова у других свидетелей. Он всюду объявил, что будет ставить «Гамлета», и только после этого поинтересовался сюжетом. Таков уровень мышления сегодняшних балетмейстеров - молодых да ранних. Вот еще один пример из моей практики. Балетмейстер Ратманский, когда начинал свою карьеру, ставил балет «Сны о Японии». За основу взял конкретные сюжеты из театра кабуки. И когда шли постановочные репетиции, я очень серьезно подошел к изучению персонажа, который мне достался. Специально пошел в театр кабуки и поинтересовался, как это и что это. Мои японские поклонницы специально доставали для меня материалы из национальной библиотеки и переводили их на русский. И когда мы начали репетировать, я увидел несоответствие хореографического текста и смысла, заложенного в этой легенде. Я пытался объяснить Ратманскому, что у японцев существуют определенные традиции, которые необходимо соблюсти. Но этот молодой балетмейстер мне ответил, что он имеет в виду лишь СНЫ о Японии и не стоит так глубоко копать. В итоге я из этой постановки ушел, так как не мог с этим смириться. Когда они повезли балет в Страну восходящего солнца, то японцы взирали на это зрелище с нескрываемым недоумением. Зрители, например, просто не понимали, почему российские танцовщики одеты в кимоно навыворот. В Японии так одевают покойников.
Меня довольно часто упрекают в том, что я ретроград и злой. А я не злой, я просто хочу настоящего искусства!
- Не думаете ли вы, что классику можно было бы реанимировать и осовременить, при этом ее не опошлив?
- Конечно. Например, шведский хореограф Матс Эк создал потрясающую версию классического балета «Жизель». И это не выглядело пошлым. Позже он сотворил аналогичное с «Лебединым озером» и со «Спящей красавицей». Но эти постановки, увы, оказались лишь повтором, дежавю. Осовременить и не опошлить балет можно лишь в том случае, если в наличии у балетмейстера имеется хороший вкус. А еще очень важно соблюсти классическое триединство: места, времени и действия. Потому что на сцене Большого крайне неорганично выглядят, скажем, черный кабинет и два ползающих человека, которые нюхают сцену, в то время когда декор зала ломится от золота, люстр и роскоши. Контраст ну очень велик! Пусть нюхают пол на камерных сценах, но никак не на площадке в полкилометра. Экспериментируйте себе на здоровье, но только не в этом здании. Устраивать дискотеку в соборе как-то неприлично.
- Как вы относитесь к художественным фильмам о балете? Американский «Черный лебедь» с Натали Портман, британский «Билли Эллиот» о мальчике-танцоре из шахтерской семьи, удалось ли им хотя бы в малой мере отразить закулисную жизнь в балете?
- «Билли Эллиот» - потрясающая картина. История очень правдивая. Мальчик в фильме играл великолепно. «Черного лебедя» я посмотрел и был удивлен тем, что там увидел. С моей точки зрения, это пьеса абсурда, и иначе это расценивать нельзя. Конечно, Голливуд есть Голливуд, и картина сделана с размахом. Но я не понимаю, за что Натали Портман получила «Оскара». Играет она очень плохо и совершенно не тянет на роль прима-балерины, тем более такой, которая имеет право в финале сказать: «Я совершенна».
Играет в этом фильме только великая музыка Чайковского. А если говорить о том, как показаны закулисные интриги, то авторы высосали их из пальца. Я не люблю «балетное» кино, где персонажи плачут, переживают, в истерике заламывают руки, а в итоге зрители так ничего и не узнают о реальном балете.
- С каким посылом вы написали биографическую книгу «Полета вольное упорство...»? Как вы думаете, можно ли в наше время рассчитывать на коммерческий успех, выпустив биографию без скабрезных подробностей и разоблачений?
- Книгу писал не я. В ней только несколько моих рассказов. Остальная часть - это сборник статей обо мне. В своих текстах я пишу о людях, которых уже нет, и о тех, кто мне дорог. Там нет никакой пошлости и уж тем более разоблачений. Упаси бог! Я думаю, книга будет интересна людям, увлекающимся балетом. Я не собираюсь писать мемуары, так как не люблю врать и не желаю пачкаться. У меня все хорошо.
- Вас часто можно видеть в развлекательных телешоу. Вам это дает какие-то новые эмоции, недополученные в танце, или просто осваиваете новую профессию?
- Телевидение для меня - это абсолютно другая жизнь, и я давно это освоил. Мой дебют состоялся в 2001-м на ОРТ в программе «Взгляд». У меня есть частная жизнь, в которой есть свободное время. И я им распоряжаюсь, как мне вздумается. Я ни одним днем не обидел свою основную профессию. Ни один спектакль не был отменен ради телевизионных съемок. Я перелетал через континенты, для того чтобы успеть на сцену, а ночью летел обратно.
Существует такое понятие, как человеческая зависть. Люди стараются углядеть то, чего на самом деле нет, и преподнести все с отрицательной стороны. Все мои коллеги уже давно влезли в телевизор. У многих есть пресс-секретари и агенты, которые обзванивают и упрашивают редакторов написать статью о своих подопечных. Я же никогда никого не просил о внимании. А если случается, что зритель приходит в театр благодаря телевидению, так балету такая популяризация совсем не помешает.
- Ваши соотечественники из Грузии на вас не обижаются, что вы живете не в родном Тбилиси, как это делает, например, Вахтанг Кикабидзе?
- Еще будучи маленьким мальчиком, я объяснил всем, что хочу жить и работать в России, потому что с детства хотел танцевать в Большом театре. Родственники обвиняли мою маму в том, что она меня насильно увозит, хотя инициатором всего был я. Я очень люблю Грузию. Скучаю по ней. Мне часто не хватает и ее музыки, и еды, и всего остального.
- Вы кавалер французского ордена Искусств и литературы. Эта награда или, может, какая-нибудь другая, которую вам присудили на Западе, вас к чему-либо обязывает?
- Благодаря французскому ордену я легко получаю визы в Европу. А если серьезно, то после поколения Улановой, Васильева и Григоровича я был первым, кто получил эту награду. Это произошло в тот момент, когда купленные моими недоброжелателями писаки трубили напропалую, что я не имею права называться артистом балета и еще бог знает что. Атака СМИ была массированной. И вдруг посреди этого ужаса Франция - страна, которая родила балет, делает такой шаг. Кстати, вместе со мной орден получали Роберт Де Ниро и Ума Турман. Так что это был своеобразный подарок судьбы, чтобы защитить меня от несправедливых обвинений.
- Балет - это искусство для избранных?
- Несомненно! Балет - это единственное искусство, которое родилось во дворце, во дворце же и осталось. Все остальные сценические виды искусства родились на площади и потихоньку перекочевали во дворец. Балет придумали для королей и среди королей. Короли сами же и танцевали. Первый указ, подписанный Людовиком XIV после вступления во власть в 24 года, был о создании французской Академии танца.
Балет невозможно исполнять на стадионах. Его нужно смотреть в небольшом пространстве. Мы должны делать свое дело так, чтобы зритель, пришедший на балет, не перепутал его с цирком или фигурным катанием. Может быть, этот зритель больше никогда не вернется, но у него должно остаться ощущение красоты, к которой он приобщился.