​Подготовка кадров: каковы приоритеты государства?

Государство как определяющий арбитр при разработке программ развития страны вынуждено искать баланс интересов между тремя ключевыми мегасубъектами. Первый - это частный бизнес, который во многом формирует именно тот рынок труда, который адекватен текущей экономической ситуации в стране, ее налоговым особенностям, прекосам в отраслях, а также, что немаловажно, соотношению между различными секторами - сфера услуг, промышленность, инновации и IT и т. д.
Однако частный сектор в своем разнообразии и многоцветии не в состоянии заведомо «договориться» внутри себя о тех потребностях, которые ему нужны для удовлетворения спроса на кадры. И тут как раз функции государства оказываются незаменимыми. Во-первых, это сбор статистических данных о рынке труда. Во-вторых, выстраивание площадок для диалога с частными предпринимателями. В-третьих, и это самое важное - государство получает возможность задавать для экономики некие векторы и подавать сигналы, которые ориентируют компании на рынке труда.
В действительности крупные компании уже давно выстраивают достаточно тесные отношения с вузами, используя такие инструменты, как стипендии, специальные курсы для будущих кадров, новые кафедры. Государство в данной ситуации должно создать условия, при которых и сами университеты, и профессорский состав, и бизнес были бы заинтересованы в кооперации с целью создания современного, квалифицированного и адекватного продукта для рынка труда, подходящего к конкретным региональным, отраслевым и иным особенностям.
Второй мегасубъект построения адекватного рынка труда - это, конечно, сами будущие или уже состоявшиеся кадры, планирующие, проходящие обучение, уже работающие или находящиеся в поиске. Это предложение рынка труда, которое во многом определяется теми стандартами, которые задаются обществом. Каждый исторический период времени накладывает на общественное сознание свой отпечаток, задавая своего рода моду на те или иные профессии. Парадокс российского общества: самыми уважаемыми профессиями, по данным «Левада-центра» (июль 2013), считаются врачи, учителя, ученые и крестьяне. Однако минимальное количество опрошенных «Левада-центром» реально готово работать по этим профессиям: слишком низкие зарплаты по сравнению с другими отраслями. Отсюда и долгосрочная стратегия государства на опережающий рост доходов бюджетников, работающих в системе здравоохранения и образования, а также значительный рост зарплат ученых.
Ну и третий мегасубъект развития рынка труда, конечно же, - само государство. Ведь помимо того, что ему нужно гармонизировать спрос и предложение, оно неизбежно вынуждено учитывать долгосрочные приоритеты развития государства. Владимир Путин на инвестиционном форуме ВТБ Капитал «Россия зовет!» четко заявил, что «рост эффективности должен изменить качество рынка труда, структуру занятости. Вместо старых, архаичных и подчас низкооплачиваемых рабочих мест нам нужно дать миллионам наших граждан более высокооплачиваемую и перспективную работу, прежде всего в современных отраслях, в среднем и малом производственном, несырьевом бизнесе, помочь людям повысить свою квалификацию, получить новую профессию. Именно на такой содержательный подход мы будем настраивать работу и правительства, и региональных управленческих команд. Задачи должны решаться без ссылок на обстоятельства».
Государство в регулировании рынка труда должно учитывать множество факторов. Это демография, приоритеты национального развития, состояние системы образования, рынок занятости, менталитет населения и т. д. Все это лежит на поверхности. Однако можно выделить несколько ключевых факторов, на которые правительство опирается в выработке приоритетов при стимулировании выращивания на рынке наиболее актуальных профессий, отвечающих не только потребностям работодателей, но и долгосрочным задачам развития страны.
Фактор первый - модернизация. Согласно данным Росстата, средний возраст кандидатов наук в нашей стране сегодня составляет чуть более пятидесяти трех лет, а докторов наук - почти семьдесят лет. Около 60 процентов профессоров в составе кафедр государственных и муниципальных вузов старше шестидесяти лет, более половины доцентов - старше пятидесяти. Поэтому подготовка нового поколения ученых, открытых к бизнесу, амбициозных, интегрированных в мировую науку, - одна из первоочередных задач государства.
Фактор второй - демография и социальная среда. Государство в рамках своих программ занимается формированием эффективных механизмов трансляции государственного (социального) заказа системе профессионального образования. При оценке демографической ситуации предполагается анализ информации о качественном и количественном составе различных категорий населения, планирующих получить образовательные услуги в учреждениях профессионального образования.
Фактор третий - глобализация и интеграция. Россия позиционирует себя как европейское государство, а экономика интегрирована в мировую систему, особенно с учетом завершения многолетнего цикла вступления России в ВТО. Теперь национальной задачей является унификация разных стандартов в профессиональном обучении. Ведь в противном случае это затрудняет перемещение рабочих в рамках регионального, а тем более транснационального рынка. В частности, критично важно активизировать процесс внедрения европейской рамки квалификаций (ЕРК), которая представляет собой обобщенную справочную рамку, позволяющую европейским странам связать свои национальные рамки квалификаций друг с другом.
Фактор четвертый - политика занятости. Одной из ключевых функций государства является поддержание низкой безработицы, эффективность политики занятости. Что же делать, когда система образования готовит тысячами юристов и экономистов, создавая огромный дефицит рабочих профессий. Да и те, что есть, уже совсем не адекватны новым реалиям - технологическим, управленческим. Одним из результатов 90-х годов стал бум коммерческих вузов, готовящих низкокачественных «дипломников», подавляющее большинство из которых по окончании вуза не работают по специальности. Вузы неизбежно нужно сокращать для оздоровления ситуации.
Конечно, подобных факторов намного больше. И сегодня, например, правительство вынуждено работать в условиях стагнации, падения доходов бюджета и завышенных макроэкономических рисков. Не случайно премьер Дмитрий Медведев на форуме «Россия, вперед!» в Сочи заявил, что нужно отходить от политики обеспечения занятости любой ценой. Необходимо учить людей менять профессию и даже место жительства, если того требует социально-экономическая ситуация. Россия выходит далеко за рамки Садового кольца, и федеральные власти в своей политике определения приоритетных профессиональных квалификаций учитывают и такие специфические территории, как моногорода или районы крайнего Севера, где традиционные лекала не работают. Поэтому именно комплексность подхода при опоре на разнообразие страны и создает тот уникальный рынок труда, который в итоге и определяет будущее России.

Татьяна СТАНОВАЯ, руководитель аналитического департамента Фонда «Центр политических технологий»

Повышение квалификации: роскошь или средство самопродвижения?

В январе 2012 года кандидат на пост Президента России Владимир Путин в одной из своих предвыборных статей «Россия сосредотачивается - вызовы, на которые мы должны ответить» поставил весьма амбициозную цель - создание 25 миллионов новых высокотехнологичных, хорошо оплачиваемых рабочих мест для людей с высоким уровнем образования. «Это насущная необходимость, минимальный уровень достаточности. Вокруг решения этой общенациональной задачи нужно строить государственную политику, консолидировать усилия бизнеса, создавать наилучший деловой климат», - считает глава государства. Однако для этого в первую очередь нужно стимулировать инициативу самих граждан, актуализируя мотивацию в получении дополнительных навыков и знаний.
Традиционно отношение к практике повышения квалификации в России было весьма упрощенным: для ряда профессий это было обязанностью (например, для врачей или фармацевтов), для отдельных категорий это было возможностью, причем преимущественно за государственный счет, поднять свою квалификацию и как следствие - уровень заработка. Переквалификация как таковая рассматривалась преимущественно как инструмент борьбы с безработицей. Однако современные вызовы российской экономики носят совершенно иное качество: предстоит глубокая модернизация производственных мощностей, моделей управления и, что не менее важно, - сознания рабочих и управленцев.
В 2010 году Агентство стратегических инициатив при участии министерств образования, ведущих вузов и крупного бизнеса разработало документ «Создание национальной системы компетенций и квалификаций». Программа предлагает «перетряхнуть» и осовременить почти все сложившиеся образовательные практики и кадровое планирование: стандартизовать рабочие места, реформировать систему профессионального образования, создать систему непрерывного массового повышения  квалификации, выработать новые схемы взаимодействия школ, вузов и производств, привлечь около миллиона высококвалифицированных иностранных работников, ввести независимую систему профессиональной сертификации навыков и компетенций работников.
При этом основная нагрузка теперь должна ложиться на бизнес, который нужно приучить к тому, чтобы инвестировать в образование своих работников. Причем речь идет именно о крупном бизнесе. Малое и среднее предпринимательство в России пока недостаточно развито и занимает относительно узкую долю в объеме ВВП.
Ключевое условие для стимулирования инновационного развития страны - повышение эффективности среднего профессионального образования, на базе инфраструктуры которого должны работать и курсы повышения квалификации для рабочих.
Но все это не будет в полной мере работать, если не оказывать системного влияния на отношение общества к институту повышения квалификации. По данным ФОМ (опрос опубликован в мае 2013 года), 37% работающих россиян хотели бы повысить квалификацию, получить дополнительные знания и навыки. Каждый пятый хотел бы освоить новую специальность. Не хотели бы повышать квалификацию 36% работающих. Трудовые стратегии россиян различаются в зависимости от возраста: молодые, еще не построившие карьеру, чаще хотели бы получить дополнительные знания или освоить новую специальность. Высокообразованные также чаще ориентированы на получение новых навыков, чем те, кто окончил только школу. Однако только 3% опрошенных согласились с тем, что повышение квалификации нужно для освоения новых современных технологий. На первом месте среди мотивов - карьерный рост и повышение зарплаты (9%), возможность сменить профессию (4%) и расширение кругозора (4%). «Двигателем роста должна быть и будет именно инициатива граждан. Мы заведомо проиграем, если будем рассчитывать только на решения чиновников и ограниченный круг крупных инвесторов и госкомпаний. Мы заведомо проиграем, если будем опираться на пассивную позицию населения», - признавал президент в своей предвыборной статье.
Этот опрос более чем показателен: в России пока еще не сложилась культура и традиция повышения квалификации как постоянного, непрерывного процесса.
В современной России только закладывается основа для формирования национальной системы сертификации повышения квалификации. В ближайшие пару лет предлагается ввести сертифицирование специалистов в сферах образования, здравоохранения, нефтегазовом секторе и IT, а затем разработать системы сертификации для других отраслей. Процесс запустит новый федеральный закон «О профессиях и квалификациях», принятие которого ожидается уже в следующем году.
Он закрепит введение новой системы профстандартов, соответствующих требованиям бизнеса (в том числе по образцу международной системы профессиональных компетенций World Skills International).
Очевидно, что готовить высококвалифицированных специалистов имеет смысл только там, где им могут предложить соответствующую их уровню компетенций работу. То есть сначала модернизация промышленности, а потом уже заказ производственников вузам на высококлассных специалистов. Сегодня размещение производств в стране объективно не соответствует концентрации трудовых ресурсов. Многие новые проекты при нашей сырьевой структуре экономики начинаются там, где почти нет людей.

В последний год работа в направлении развития системы, инфраструктуры, законодательной базы, стандартов повышения квалификации значительно активизировалась. Причем создается вполне дееспособный альянс бизнеса, органов власти, общественных организаций, вузов и экспертов, которые совместно изучают все возможности развития этого вида образования. Повышение квалификации становится не забавой и не роскошью, получаемой ради прибавки к зарплате или красивой «корочки». Это становится насущной необходимостью для выведения промышленности страны на новый уровень развития. И если совместная работа всех заинтересованных участников этого процесса будет продолжена в том же темпе, цель в 25 млн высококвалифицированных рабочих мест будет вполне реальной.

Татьяна СТАНОВАЯ, руководитель аналитического департамента Фонда «Центр политических технологий»
 
Концепция непрерывного образования: мировая практика

Концепция непрерывного образования появилась в ХХ веке. Необходимость в ней возникла в связи с разнообразием технологий и быстрой изменчивостью самой жизни общества, вызванной технологическим прогрессом. Чтобы иметь возможность приспосабливаться к быстро меняющимся условиям жизни и одновременно чтобы общество получало необходимых ему в данный момент времени специалистов, идея непрерывного обучения, то есть обучения «через всю жизнь», сменила собой господствовавшую ранее идею об «образовании на всю жизнь». В зарубежных источниках для обозначения концепции непрерывного образования чаще всего используются термины «lifelong education/learning» (образование/обучение на протяжении всей жизни), «recurrent education» (возобновляемое образование) и «continuing education» (продолжающееся образование).
Признавая значимость непрерывного образования на текущей ступени общественного развития, такие важнейшие международные организации, как ЮНЕСКО, ОЭСР, Римский клуб, Европейская комиссия, Всемирный банк и другие, заявляют о lifelong learning как о ключевом понятии в образовании. Так, например, еще в 1993 г. под эгидой ЮНЕСКО была создана Международная комиссия по образованию в XXI веке.
В целом на сегодняшний день переход к концепции непрерывного образования свойственен всем странам: развитым и развивающимся, западным и восточным. Однако в первую очередь он затрагивает, конечно, европейское образовательное пространство. «Обучение в течение всей жизни» было признано важной частью европейского курса на формирование конкурентоспособного, основанного на знаниях общества, а также на достижение мирового лидерства в образовательной сфере. В марте 2000 г. для формального закрепления этих целей на Европейском саммите в Лиссабоне был принят Меморандум непрерывного образования Европейского союза.
Более того, для оценки эффективности проводимых мероприятий был создан специальный индекс: европейский индекс непрерывного образования (ELLI, или European Lifelong Learning Index).
Тем не менее, несмотря на общность поставленных задач, непрерывное образование в каждом отдельно взятом европейском государстве имеет ряд особенностей.
В Дании, которая согласно рейтингу ELLI является европейским лидером в вопросах непрерывного образования, в 2007 году Министерством образования была подготовлена «Стратегия непрерывного образования», устанавливающая цели развития образования и компетенции учащихся на всех уровнях: от дошкольного до послевузовского. Одной из главных задач, поставленных в стратегии, является построение устойчивой институциональной среды для обучения взрослых людей и разработка мер по ее финансированию. Акцент в проводимой политике был сделан на том, чтобы разработать систему стимулов, обеспечивающих участие граждан в процессе непрерывного образования, сделать его более доступным. Непрерывное образование в Дании практически полностью субсидируется государством. Образовательные программы и поставщики образовательных услуг получают от государства специальные гранты на каждого учащегося. Кроме того, каждый гражданин, решивший оставить работу в пользу обучения и участия в программах непрерывного образования, получает финансовую компенсацию на то время, пока он является безработным.
Франция, хотя и занимает только девятое место в рейтинге ELLI, имеет более чем тридцатилетний успешный самостоятельный опыт в этой сфере. Благодаря закону 1971 года и последующим реформам сложились основные контуры непрерывного образования в этой стране. Особое внимание там уделяется послевузовской подготовке и переподготовке специалистов. Так, каждый работник имеет право на посещение учебных курсов не только в свое свободное время, но и в течение рабочего дня. За год ради прохождения обучения разрешается пропустить 20 часов рабочего времени. Эти 20 часов также могут быть аккумулированы и потрачены единовременно: раз в 6 лет (тогда общее их количество составит 120 часов). Тематика учебных курсов никак не регламентируется работодателем, и сотрудник может сам выбрать устраивающие его программы, ориентируясь на собственные нужды и карьерные перспективы. Тем не менее согласно французскому законодательству оплачивает такое «повышение квалификации» все равно работодатель.
Тенденции перехода к непрерывному образованию носят, как было отмечено выше, общемировой характер. И не только западный мир использует идеи и модели непрерывного образования. Так, в Японии закон о непрерывном обучении был принят в 1990 году. Японская модель lifelong learning ориентирована в первую очередь на обучение во время отдыха, на занятия в свободное время. Акцент на культурной, духовной составляющей в этой стране объясняется прежде всего отношением к образованию вообще, тем, что первостепенным на всех ступенях обучения является не столько получение знаний, сколько формирование характера человека и необходимых ему в японском обществе специфических социальных навыков.
В Южной Корее первый законодательный акт о непрерывном образовании был принят в 1999 году. Его целью было обеспечение доступа всех граждан к получению образования и как следствие улучшение качества жизни. Итогом принятия акта стало появление специализированной административной структуры: на федеральном уровне в рамках корейского Министерства образования и на локальном уровне были созданы центры непрерывного образования.
В Китае приближение к системе непрерывного образования идет с 1990-х годов. И, несмотря на незавершенность ряда реформ (например, реформы школьного образования) и наличие ряда других проблем (например, недостаточное финансирование образования), можно говорить о том, что базовые институты, обеспечивающие функционирование системы непрерывного образования, все-таки сложились.
Таким образом, концепция непрерывного образования признается сегодня повсеместно, хотя на практике и реализуется в разных странах по-разному. Особенности модели непрерывного образования в каждой отдельно взятой стране могут обуславливаться политическими, культурными, историческими и другими факторами. Однако вектор движения именно к «обучению в течение всей жизни» и включению в этот процесс как можно большего числа граждан неизменен. И России, без сомнения, необходимо следовать именно в этом направлении.

Марина МАКСИМЕНКОВА, младший научный сотрудник Лаборатории политических исследований НИУ ВШЭ
    
Непрерывное образование в США

Идея непрерывности образования является одной из центральных для информационного общества. Высокая динамика общественного развития, процесс диффузии инноваций, интенсивность международного сотрудничества определяют потребность в регулярном повышении уровня образования и совершенствовании профессиональной квалификации человека. Устоявшиеся программы высшего профессионального образования зачастую оказываются чрезмерно продолжительными и недостаточно гибкими, чтобы обеспечить удовлетворение запросов как отдельного человека, так и целых секторов экономики. В этой связи неудивительно появление центров, предлагающих дополнительную профессиональную подготовку всем желающим. Обычно за деньги. Но не всегда.
Одним из флагманов развития системы непрерывного образования являются Соединенные Штаты Америки. Причем с точки зрения не столько разветвленности и востребованности услуг системы непрерывного образования, сколько темпов развития различных инновационных методов организации непрерывного образования. Но обо всем по порядку.
После окончания старшей школы у гражданина США есть несколько возможностей: можно выйти на рынок труда в поисках обычно низкооплачиваемой работы, можно продолжить обучение в профессиональном училище либо поступить в общественный колледж (community college). Наконец, наиболее обеспеченные могут поступать на бакалаврские программы высших учебных заведений - колледжей и университетов. Хотя многозначность слова «колледж» иногда вводит в заблуждение, ничего загадочного здесь нет: колледжи дают только бакалаврское образование и отличаются от университетов тем, что не имеют магистерских и аспирантских программ (PhD). Собственно, именно отсутствие этих ступеней высшего профессионального образования делает колледжи менее привлекательными по сравнению с университетами: наиболее квалифицированные ученые, конечно, работают в университетах, где при активном участии аспирантов формируется академическая среда, необходимая для эффективного развития науки. В колледжах же по большей части (хоть и не без исключений) остаются преподавать люди, не являющиеся локомотивами современной науки и, возможно, незнакомые с самыми последними ее достижениями. Несмотря на это различие, в повседневной речи колледжем могут называть бакалаврскую программу даже в университете.
Образование, получаемое в рамках профессиональных училищ и общественных колледжей, нацелено на удовлетворение запросов тех сегментов рынка труда, которые не требуют высокоинтеллектуального труда и инноваций. Однако значительная часть американцев оканчивает именно эти учебные заведения. Почему? Зачастую потому, что не могут себе позволить получение бакалаврского образования из-за его дороговизны. Для поддержания карьерного роста и облегчения адаптации к меняющемуся рынку труда выпускников профессиональных училищ и выпускников общественных колледжей в 1998 г. в США был принят Закон об инвестициях в рабочую силу (Workforce Investment Act). Этот закон создает для работодателей благоприятные (в том числе налоговые) условия для повышения квалификации работников на базе различных тренинговых центров и краткосрочных программ. Впрочем, подобные программы не являются диковинкой и для России.
Чем США отличаются от России в настоящее время - это масштабом и уровнем развития программ повышения квалификации для людей с высшим образованием. Речь идет не только об актуализации своих профессиональных знаний (в конце концов, для этого достаточно регулярно просматривать профессиональные научные журналы, публикующие современные разработки в конкретной области знания), но и о создании возможностей для приобретения квалификации в совершенно незнакомой человеку области. Основным инструментом такой формы непрерывного образования является онлайн-образование, предоставляемое ведущими университетами США.
Речь идет о выкладывании в интернете в режиме открытого доступа материалов (включая видеозаписи лекций) по курсам, преподаваемым в этих университетах. Одна из наиболее известных программ подобного дистанционного образования реализуется Массачусетским технологическим институтом (MIT Opencourseware) с 2002 г. На интернет-сайте этой программы любой желающий без регистрации может получить доступ к видеолекциям по множеству курсов, преподаваемых в основном в бакалавриате MIT. Курсы предлагаются из разных областей знаний с акцентом, конечно, на точные и естественные науки. Позднее подобные ресурсы возникли и на сайтах других университетов (например, Йельский университет предлагает множество курсов по социально-гуманитарным дисциплинам).
В последние несколько лет, однако, практика предоставления бесплатного доступа к материалам университетских курсов стала меняться, все больше приобретая черты системы непрерывного образования. В частности, ряд университетов (среди них Стэнфордский, Мичиганский, Калифорнийский, университет Принстона, а также ряд европейских университетов) приняли участие в создании ресурса courser.org, который позволяет всем желающим не только прослушать огромное количество курсов из самых разных областей знаний, но и получить - при успешном выполнении текущих заданий - сертификат.
Другим, более систематическим способом получения дополнительного образования в США, открытым для всех желающих (при наличии у них соответствующих финансовых возможностей), является обучение на летних программах университетов. Большинство ведущих университетов организуют в летний каникулярный период преподавание некоторых базовых учебных курсов, представляющих интерес для широкого круга студентов и тех, кто просто хочет получить дополнительное образование.
Поскольку даже не все представители научного сообщества (которые обычно имеют более продолжительные отпуска, чем работники из других сфер) могут себе позволить столь длительное отлучение с места работы, в США получили широкое распространение краткосрочные интенсивные летние школы. В социальных науках наиболее известной такой школой является проводимая Межуниверситетским консорциумом по политическим и социальным исследованиям (ICPSR) летняя школа на базе Мичиганского университета (Энн-Арбор, штат Мичиган). В отличие от летних программ университетов, где предлагаются обычно вводные курсы, в летних школах акцент делается на интенсивном обучении наиболее современным подходам.
Общая тенденция современной системы непрерывного образования США - максимальная открытость и привлечение как можно большего числа слушателей. В условиях растущего спроса американского общества на программы непрерывного образования и конкуренции со стороны бесплатных дистанционных курсов можно ожидать, что со временем летние школы будут менять свой формат и станут более доступными желающим.

Денис СТУКАЛ, аспирант Колумбийского университета (США), старший научный сотрудник Лаборатории политических исследований НИУ ВШЭ