Интересно, что одним из первых поддержал Маяковского Горький. О том, как «продирался» Маяковский к известности, к тому, чтобы занять в поэзии свое достойное место, красноречиво рассказывает его современник Юрий Анненков.
«...Первый значительный (рекламный) успех в карьере Маяковского произошел в 1916 году. В эту эпоху знаменитость, популярность и литературный авторитет Максима Горького были в полном расцвете, и я помню до всех мелочей ночь, проведенную в подвале «Бродячей Собаки». Среди символистов, акмеистов, футуристов... присутствовал там и Максим Горький.
...Прочитав отрывок из поэмы «Война и Мир» и два-три коротких лирических стихотворения, Маяковский сошел с эстрады.
- Болтовня! Ветряная мельница! - кричала публика.
Нахмурив брови, Горький встал со стула и твердым голосом произнес:
- Глумиться здесь не над чем. Это очень серьезно. Да! В этом есть что-то большое. Даже если это большое касается только формы, - и, протянув руку гордо улыбавшемуся Маяковскому, он добавил: - Молодой человек, я вас поздравляю!
Мы устроили овацию Горькому, и эта ночь превратилась в подлинный триумф Маяковского... Продвижение Маяковского в литературной иерархии значительно ускорилось. Маяковскому было 23 года».
Мощный и безусловный талант Владимира Маяковского поразил современников прежде всего яркой образностью языка. Метафоры в его стихах, словно алмазы, чаще всего грубой обработки, ведь не случайно он сам говорил, что его стихи войдут в жизнь страны «весомо, грубо, зримо». Еще бы! Кто, кроме него, «...волком бы выгрыз бюрократизм»? Но именно своей неприглаженностью, осознанной остротой они и вонзались в мозг и сердце читателя, чтобы навсегда там остаться. Даже о любви он говорил по-своему, по-маяковски:

Любит? не любит? Я руки ломаю
и пальцы разбрасываю разломавши
так рвут загадав и пускают по маю
венчики встречных ромашек

А вот фраза, милая нынче сердцу каждого, мечтающего о славе поп-звезды:

Послушайте!
Ведь если звезды зажигают -
значит - это кому-нибудь нужно?

Жаль, что наши порой непредсказуемые подростки не знают строк из стихотворения «Сергею Есенину»:

В этой жизни
помереть
не трудно.
Сделать жизнь
значительно трудней.

На примере Маяковского можно стопроцентно утверждать, что краткость - сестра таланта. Уметь в нескольких словах сказать о главном или просто интересном, да так, что это останется в памяти читателя надолго, - явление не столь частое.
К примеру:

...Тот,
кто постоянно ясен -
тот,
по-моему,
просто глуп.

Тут же и некогда очень известное:

...Помни это каждый сын.
Знай любой ребенок:
вырастет из сына свин,
если сын - свиненок.

Маяковский умел в нескольких словах выразить так много, как не всякий прозаик - в повести:
...Я хотел бы
жить и умереть
в Париже,
если б не было
такой земли - Москва.

Но если бы даже Маяковский не стал гениальным поэтом, он бы наверняка остался в истории как создатель агитационно-сатирического плаката. Причем, даже увлекшись поэзией, он все равно был уверен в своем художническом будущем, ведь живописи он учился сначала в студиях и Строгановском училище, потом в Московском училище живописи, ваяния и зодчества. Его необычный талант очень пригодился в работе над «Окнами РОСТА», где рисунок или реклама подкреплялись поэтическими строками, к примеру, такими:

Болтливость -
растрата
рабочих часов!
В рабочее время -
язык на засов!

Поэт, еще гимназистом увлекшийся идеями анархистов и большевиков, в юности трижды арестованный и побывавший в РСДРП, искренне верил в победу пролетарской революции в России, в ее великое будущее. И эта вера передавалась строителям новой жизни. И как бы ни относились сегодня к Сталину, его слова о Маяковском справедливы: «Маяковский был и остается лучшим, талантливейшим поэтом нашей советской эпохи. Безразличие к его памяти и его произведениям - преступление». Сегодня я бы сделала акцент на «талантливейшем поэте», у которого был свой роман с жизнью:

Ненавижу
всяческую мертвечину!
Обожаю
всяческую жизнь!

Как известно, Маяковский много ездил по стране. Современники, бывавшие на его встречах с читателями, подчеркивали остроумие поэта, молниеносную реакцию на самые неожиданные или провокационные вопросы. К примеру, его спрашивают: «Вот вы писали, что «среди грузинов я - грузин, среди русских я - русский», а среди дураков вы кто?» Маяковский метко парирует: «А среди дураков я впервые». О стихах: «Мы с товарищем читали ваши стихи и ничего не поняли». Ответ: «Надо иметь умных товарищей». И еще: «Маяковский! Ваши стихи не греют, не волнуют, не заражают!» Ответ: «Мои стихи не печка, не море и не чума!»
Интересно, что и в прозаических заметках, письмах, интервью он не выглядел менее ярко и талантливо.
«...Если же твой градусник будет лазить дальше, чем тридцать шесть градусов, то я ему обломаю все лапы». (Из письма Л.Брик)
«Красивая женщина - рай для глаз, ад для души и чистилище для кармана».
Но сердце его по большому счету все-таки принадлежало молодой республике:

И я,
как весну человечества,
рожденную
в трудах и в бою,
пою
мое отечество,
республику мою!

А страна продолжала жить трудно и непредсказуемо. В конце 20-х годов напряжение в обществе нарастало, близился сталинский террор. Все это психологически давило на поэта. А тут еще его выставка «20 лет работы» осталась мало замеченной творческими кругами. Попытки устроить семейную жизнь ни к чему не приводили. Женщины не желали связывать свою судьбу с этим мощным и малопонятным для них человеком. Поездки за границу надо было оплачивать золотом своего таланта, потраченного на разоблачение капиталистической системы в целом и ее «мещан» в частности.
И если в первые поездки Маяковский искренно верил в преимущество социализма, который вот-вот будет построен в стране, то с наступлением профессиональной и политической зрелости у поэта стало возникать много вопросов, которые уже опасно было задавать кому бы то ни было.
И все-таки поэт продолжал работать и создал в эти годы пьесы «Клоп» и «Баня», где дал волю своей сатире в адрес «бюрократов коммунизма» (по выражению автора). Поставить их на сцене решился только Мейерхольд - слишком много острого в адрес современного ему общества позволил себе автор. К сожалению, это дорого обошлось режиссеру-новатору, который впоследствии был арестован и заключен в тюрьму, где и скончался.
Прошли десятилетия, а пьесы эти опять оказались «вредны» для государства, так как уже в 90-х годах власть имущие снова были не прочь устроить себе сладкую жизнь за счет остального общества.
Острый ум и горячее сердце Маяковского не давали ему спокойно наблюдать то, что мешало развитию молодого государства. Он придавал большое значение сатире и мечтал о том, что когда-нибудь ее будут преподавать в школе.
Однако проза жизни этих лет была весомее творческих удач и надежд на устройство личной жизни. В стране начинались репрессии против «врагов» советской власти, иллюзии о справедливом обществе таяли на глазах. В личном плане тоже не предвиделось перспективы. И Владимир Владимирович решил сам поставить точку на своей жизни...

...Я хочу быть понят моей страной,
а не буду понят -
что ж?!
По родной стране
пройду стороной,
как проходит
косой дождь.