- Александр, для начала стоит, наверное, сказать пару слов о вашем собственном пионерском детстве.
- Героям своей картины я ровесник. В 77-м году, о котором в фильме речь, мне тоже было 13, я был пионером, и все описанные реалии мне хорошо знакомы. О детстве осталась странная память. Помню скучные пионерские сборы, дежурные праздники... Это с одной стороны. А с другой - «Зарницы», спартакиады, игры, что-то шумное, азартное, романтический флер какой-то присутствовал. Все проступает на контрасте, а сложишь вместе - выходит ностальгия по детству. Мне бывает обидно, когда читаю разоблачительные статьи про то время, про любимые книги. Ведь мы просто жили, и казалось, все так и должно быть. Помню, летом каждый день ходили на поросший высокой травой пустырь, вот это было счастье. А сколько связано с прокуренным подъездом, где среди пыли и хлама учился играть на гитаре, осваивая песни «Машины времени». Так что «Частное пионерское» - из ностальгии и про ностальгию.
- «Частное пионерское» - простая и притом пронзительная «детская история», которая еще и про выбор, что однажды приходится делать. Вам в детстве приходилось вставать перед выбором?
- Знаете, не помню. Не помню... В картине ситуация доведена до абсолюта, а в жизни случайности подстерегают нас постоянно, они неизбежны, и, скорее всего, я снял кино о том, с чем хотелось бы встретиться в собственной жизни. История, в которую попадают герои, та же, в которую мне наверняка хотелось бы в том возрасте попасть. Пусть не в жизни - в кино удалось.
- Что отличает первоисточник, рассказы Михаила Сеславинского, от экранной версии?
- У Сеславинского есть настроение, главным для нашего кино было передать его. Сложнее оказалось с сюжетами, для сценария их не особенно хватало, и мы обращались скорее к ситуации: скажем, собака в подъезде, поездка ребят на трамвае, сбор макулатуры. Фабулу требовалось писать практически с нуля, сохраняя ту самую атмосферу, романтическую дымку, которые как раз и стали, на мой взгляд, главным эмоциональным итогом экранизации.
- «Лирический треугольник» фильма - несомненная удача картины, юные артисты похожи на ребят из 1977 года?
- Знаете, я убежден, что все дети одинаковы, и не важно, какому времени принадлежат. В конце концов ничего не меняется: верность остается верностью, предательство - предательством, ханжество - ханжеством. Мы готовились рассказать абсолютно обыкновенную историю спасения собаки. Дети нашли ее, полюбили, она попала в беду, ее надо спасти. Все. Только за этим следят сверстники героев в зрительном зале. Им, конечно, ясно, что мальчик любит девочку, детям это всегда понятно, но главное - надо спасти собаку. Просто, как табуретка, вечные лекала. И только в финале картины, мне кажется, делается шажок вверх, потому что между жизнью собаки и обязанностью перед пионерским отрядом, несмотря ни на что, герои выбирают жизнь друга и оказываются правы.
- Практически одновременно с вашей картиной видел другую, где шла охота на кошек и развлекались швырянием камней, что представить в вашей картине невозможно.
- Это тоже вопрос выбора. Раньше таких «развлечений» тоже хватало, но были и тимуровцы, и пионеры-герои, я сам, помню, спрашивал себя, смог бы стать таким, как Марат Казей или Леня Голиков. Сумел бы, как они, хватило бы сил? И горевал, что не хватило бы.
- Тема детей и детства началась для вас уже в телевизионном кино.
- С детьми я знаюсь на самом деле всю жизнь. В моей телевизионной картине «Снежный ангел» (премия «ТЭФИ»-2008. - Н.А.). главным героем был ребенок, в одной из серий «Всегда говори всегда» вся история тоже закручивается вокруг ребенка, так что с детьми я в кино сталкиваюсь постоянно. Давным-давно я подрабатывал клоуном на детских днях рождения, выручало, когда учился, так что всегда, всю жизнь, чувствовал себя актером в детском театре.
- Кстати, получилось бы у вас снять подобное «Частному пионерскому» кино в телевизионном формате, учитывая страсть нашего TV к разного рода рейтингам?
- В формате нынешнего телевидения - нет. У нас на телевидении детского кино нет по факту. Трудно представить заказ на него от какого-то канала. Но если бы вдруг чудо случилось, работал бы для телевидения точно так же, как и для большого экрана. У «Частного пионерского» есть трехсерийная телеверсия, она чуть шире экранной, а в остальном разницы никакой. В нашем кино нет столь любимой телевидением провокации, оно для детей. Хотя делалось, кстати, с учетом определения возможного зрительского, а не авторского арт-хаусного рейтинга. Я вообще не приемлю понятия авторского кино в отношении к детям. Такого, по-моему, быть не может, фильм должен быть интересен и детям, и родителям, а не только режиссеру. Завоевать родителя - это вообще очень важно. Мне кажется, что когда ребенок сидит в зале с мамой и папой, то эффект от просмотра в разы больше.
- Вы сами спровоцировали скучный, но важный вопрос: а какое оно, зрительское кино?
- То, которое нравится зрителям. Но кроме развлекательного оно может быть и образовательным, и воспитательным, каким угодно. Потому что и образовывать, и развлекать, и воспитывать во всем, что касается детей, можно только через игру, через «весело». Скука: все - конец, о каких бы важных, краеугольных вещах вы ни говорили, все будет бессмысленно.
- Александр, насколько можно понять, жизнь в детском кино для вас не пустые слова. Ясно, вы за то, чтобы оно было у нас в прежнем понимании и формате, чтобы были детские сеансы в 10 утра и, условно говоря, за 10 копеек. Но что-то этому мешает. Что именно?
- Я бы не сказал, что этому что-то мешает, скорее, не помогает. Кино - дело затратное; сидя за компьютером, можно написать детскую книгу, но кино предполагает банальное наличие средств на организацию масштабного производства. Мешает отсутствие механизма, который поможет создателям эти деньги возвратить. Конечно, формально какое-то количество детских фильмов в год у нас делается, но так как это происходит на деньги Госкино, то и фильмы не всегда радуют качеством. А во-вторых, их никто не видит, нет же рынка, негде продавать. Телеканалы детское кино не берут категорически, прибыли ноль, и кинотеатрам показывать детские фильмы, как им кажется, невыгодно. Ведь и наше «Частное пионерское» никто бы не увидел, не найди мы дистрибьютера, решившего с ним рискнуть.
- Получается, что вы не один, что у вас есть единомышленники, надо только крикнуть погромче, чтобы быть услышанным?
- Послушайте, у нас в этом смысле все единомышленники, покажите хотя бы одного противника детского кино, да все вокруг «за», даже президент «за», так и говорит: нам нужно детское кино. А дальше-то что? А дальше - ничего. На самом деле проблема тут комплексная, и детское кино - ее часть. Вот мы говорим: детского кино нет. А другое кино есть? Опять вопрос. Просто в детском кино это заметнее, ведь сколько поколений ребят уже выросло без него. Даже советское детское кино редкость на телеканалах: раз права у каналов, им и распоряжаться. Они и распоряжаются. И нашим детям достается прекрасное, не шучу, прекрасное американское кино, которое учит любить прекрасную американскую родину.