Надо сразу оговориться - Жюль Верн в нашей стране никогда не был. Однако в 1875 году он написал роман «Царский курьер», главным героем которого сделал русского фельдъегеря Михаила Строгова. Зачем родоначальнику научной фантастики понадобилось описывать малопонятную и незнакомую ему российскую антинаучную действительность, до сих пор неясно. Издатель Пьер Этцель попросил своего знакомого русского писателя Ивана Сергеевича Тургенева, высоко ценившего творчество французского фантаста, отредактировать роман. Сохранилось следующее воспоминание Льва Николаевича Толстого: «А послушали бы вы, с каким восторгом отзывается о нем Тургенев! Я прямо не помню, чтобы он кем-нибудь еще так восхищался, как Жюлем Верном». «Царский курьер», несмотря на явные нестыковки, неправдоподобия и нелепости, вызвал одобрение Тургенева оттого, наверное, что был написан с большой симпатией к русскому народу и к политическим ссыльным в Сибири. Любопытно, что помимо прочих героев в произведении действует некий телеграфист Николай Пигасов - благородный сибиряк, спасающий жизнь Михаилу Строгову и его невесте. Фамилию эту Жюль Верн, по-видимому, позаимствовал из романа Тургенева «Рудин».
Первая публикация намечалась в журнале Этцеля «Magasin d’Education et de Recreation», у которого в России было немало подписчиков, и издатель опасался проблем с цензурой. Об этом его предупреждал и Тургенев, консультировавшийся у русского посла в Париже Н.А.Орлова: «Князь Н.Орлов написал мне, что охотно примет вас, но у него мало надежды, ввиду совершенного запрещения публиковать все, что непосредственно или отдаленно, в хорошем или дурном смысле касается императорского дома». Встретившись с Этцелем, князь Орлов предложил изменить название романа. Так, «Царский курьер» стал «Михаилом Строговым» и покорил под этим заглавием почти весь мир. Во Франции роман пользовался огромным успехом и выдержал в 1876 году три издания. А вот в России, как и предполагали Орлов и Тургенев, судьба книги оказалась непростой: она была опубликована издателем Иваном Сытиным только через четверть века после написания - в 1900 году, да и то в плохом переводе. В советское время «Михаила Строгова» не издавали ни разу. Он вернулся к читателям лишь в начале 1990-х, и последнее его появление на публике датируется 2011 годом: произведение вошло в сборник, состоящий сразу из пяти романов французского классика.
События, разворачивающиеся в книге, можно предположительно отнести ко второй половине XIX века: Жюль Верн, чтобы избежать неприятностей в России, не называет имени императора. Эпоха угадывается только по характерным достижениям прогресса - тут и телеграф, и железная дорога, и пароходы. Детективная, полная приключений и трагических событий история начинается с того, что «между подвластными России кочевниками Туркестанского края вспыхнуло восстание, грозившее охватить всю Сибирь». Конечно, здесь мы имеем дело с вымыслом французского писателя, так как в Сибири никогда не было восстания кочевников, которых Жюль Верн, путаясь, называет то татарами, то бухарцами, то «киргизцами».
К татарам-бухарцам примыкает бывший русский полковник Иван Огарев, разжалованный в солдаты и сосланный в Сибирь за участие в каком-то тайном политическом обществе. Хотя Огарева и помиловали через полгода, но он затаил глубокую обиду на брата царя, великого князя, по указу которого пострадал. И теперь Огарев собирает свой отряд головорезов, чтобы отомстить обидчику.
Тем временем восставшие в порыве ярости обрывают телеграфные провода по всей Восточной Сибири и спешат захватить ее «столицу» - Иркутск, где проживает, ничего не подозревая о готовящейся мести Огарева, тот самый великий князь. Император отправляет к брату гонца, преданного и смелого фельдъегеря Михаила Строгова. Покинув московскую царскую резиденцию, он отправляется в далекую таинственную Сибирь, едет паровозами гремучими, плывет реками кипучими, бредет лесами дремучими, идет через степи и горы с тайным посланием царя, от передачи которого зависит не только жизнь великого князя, но и судьба всей России. По дороге, как и полагается, Михаил совершенно случайно встречает свою любовь в образе юной девушки Нади, ехавшей в Иркутск к сосланному папе. Знакомство с молодым офицером круто изменило судьбу Надежды, подарив не только прекрасное чувство, но и нелегкие испытания. Вдвоем они мужественно перенесли плен в татарском лагере Феофар-Хана, где безжалостные кочевники под предводительством Ивана Огарева раскаленным клинком лишили фельдъегеря зрения. Но что гораздо хуже, хивинцы завладели царским секретным пакетом, и теперь злодей Огарев замыслил пробраться в Иркутск, выдав себя за Михаила, благо великий князь никогда не видел ни Огарева, ни Строгова. Однако слепой царский курьер разгадал подлый замысел врага. И вот Михаил с Надей бегут из плена. Она, как лоцман, рассказывает ему, куда идти, а он несет ее на руках, скрываясь от татаро-огаревской погони. Так и дошли до Байкала, переплыли его на плоту, и теперь их путь лежит по Ангаре, которая вот-вот должна замерзнуть. До Иркутска остается всего ничего - каких-то несколько верст.
Между тем Иван Огарев приводит свой коварный план в действие: проникает в осажденный ордами татар Иркутск и выдает себя за Михаила Строгова. Ничего не подозревающий великий князь селит его в соседних покоях. А предателю только этого и надо. В день штурма он собирается открыть городские ворота и поджечь нефть, заблаговременно разлитую по Ангаре, чтобы спалить Иркутск дотла. Как вы понимаете, планам его сбыться не суждено. На пути фальшивого Строгова встает Строгов настоящий. Из ножен выхвачены шпаги и ножи, «оружия скрестились, но не прошло и минуты, как изменник, пораженный в сердце, замертво упал на землю». Последнее, что понял Огарев перед смертью: к Строгову вернулось зрение. Оказалось, враги не смогли выжечь фельдъегерю глаза, он не ослеп. А все потому, что слезы праведного гнева пролились на раскаленный металл. «Слезы ручьями хлынули из глаз его, и эти слезы спасли ему зрение. От близости раскаленного металла они превратились в пары, а пары ослабили жар». Свершилось чудо. Обыкновенное. Писателю-фантасту вполне простительное.
Что было дальше - понятно: татар разбили, нефтяной пожар потушили, телеграф починили, Надиного ссыльного папу простили, а Надю и Мишу поженили. И стали они жить-поживать в Петербурге, ибо царь сделал Строгова своим адъютантом.
Есть в романе и другие персонажи, которых автор описывает с юмором, - английский корреспондент газеты «Ежедневный телеграф» Гарри Блент и французский журналист Альсид Жоливе, отсылающий сообщения о событиях в России якобы своей кузине. Коллеги соперничают друг с другом из-за жареных новостей, но, очутившись в плену, становятся лучшими друзьями.
Кстати, несмотря на очевидную наивность и псевдоисторичность, роман до сих пор пользуется необыкновенной популярностью за рубежом. В 1955 году в Монако выпустили марку с иллюстрацией к «Михаилу Строгову». А по всему миру было снято десять полнометражных киноэкранизаций, два телесериала, два мультфильма и мюзикл! Во Франции после телесериала «Мишель Строгофф» (1975 г.) одна туристическая фирма так прониклась страданиями русских героев, что решила организовать экскурсионный маршрут по строговским «историческим» местам. Так что и во времена Жюля Верна, и сегодня Россия остается для всего мира загадкой. Terra incognita. На том стоим.