Начну с лауреата старейшей в России независимой литературной премии «Русский Букер» романа «Крестьянин и тинейджер» Андрея Дмитриева. Автору, петербуржцу по рождению и нынешнему жителю Москвы, филологу и сценаристу, читатели в Интернете уже попеняли на недостаточное знание деревенских реалий. К примеру, его «крестьянин» Панюков не имеет сортира, а в баню (своя сломана) тащится пешком в соседнюю деревню аж за 8 километров. Где логика, спрашивают, где правда жизни?
А она в том, что русский человек - а именно это определение подходит и Панюкову, и тинейджеру Гере - способен и не к такой неустроенности жизни. Автор даже имена сугубо русские подобрал - Абакум и Герасим, вызывающие четкие историко-литературные ассоциации. Сначала свою неприкаянность они выбирают неосознанно, как деревенский герой романа. Вроде и неглупый человек, чей природный ум держится на старообрядческих истинах матери и двух книжках - о природе Подмосковья и «Детстве Багрова-внука» Аксакова. Абакум Панюков не пьет, не курит, не матерится, живет по своим понятиям чести (в которые, правда, не входит «не укради у государства»). Современный бирюк, он не умеет разговаривать и договариваться даже с любимой женщиной, которую молча ждет двадцать лет.
Отчисленный студент, которого богатые родители отправили в глухую деревню переждать призыв, свалившийся Панюкову на голову, тоже от всего бежит - от сытого существования, от школы на окраине Москвы, где его бьют из-за непохожести на стаю, от учебы в институте, от любви к измучившей своими загадками девушке, от своего смутного призвания писателя-историка.
При всей внешней непохожести они столкнулись не случайно - для того чтобы разбудить друг друга от сонности бытия и сделать осознанный выбор. Герасим решает зажить в деревне, подобно Стерлигову и другим нынешним дауншифтерам по-русски, выкупить Панюкова из рабства (тот попался на противозаконной вырубке леса главному здешнему менту), вылечить на природе своего брата-наркомана. Панюков, напротив, порывается в Москву, захватив с собой любимую и освободившись от рабства - и перед ментом, и перед привязанностью к извечному деревенскому укладу и хозяйству. Однако «Крестьянин и тинейджер» не был бы романом о русском человеке, если бы заканчивался так, как возмечтали герои. Андрей Дмитриев ненавязчиво, даже нежно касается проблем нашего самоопределения в сегодняшнем мире, где сон разума, ей-богу, комфортнее и безопаснее.
Роман «Немцы» Александра Терехова, лауреат «Национального бестселлера-2012», наоборот, способен отпугнуть любителя изящной словесности категоричностью, даже беспощадностью формулировок. Он тоже о современном русском человеке, только о другом его виде - настолько вывернувшем наизнанку традиционные ценности, завещанные отечественной культурой, и переродившемся, что даже русским больше именоваться не может. А все чуждое по давней народно-литературной традиции именуется у нас немецким. Персонажи романа носят нарочито иноземные имена германского происхождения - Эбергард, Хассо, Хериберт, но это знакомые нам по телевизору Иваны Викторовичи и Сергеи Федоровичи, вознесенные на верхнюю ступеньку социальной иерархии.
Главный герой (или антигерой?) романа Эбергард, успешный и вполне обаятельный глава пресс-службы администрации округа, не дрогнув сердечным мускулом, разбивает вдребезги жизнь своего приятеля, организовав подставное уголовное дело, проводит дорогущий ремонт своей новой квартиры за счет бюджетной помощи ветеранам и совершает прочие подлости, хотя в его лексиконе и душе таких понятий просто нет. Душа вроде бы есть - болит же что-то внутри за дочь, которая не хочет общаться с ним после развода, а совести нет. Но в его холодном разуме осталась дерзость, чтобы задаться вопросом: «А кому башляет Путин?» Вопрос не столько конкретно-политический, сколько философский, потому что «они бы утонули там, в своих потоках!». А раз нет, то «Он, как и мы, - за процент. Остальное отдает повыше. И там решают вопросы...». По логике Эбергарда, должен же Кто-то Наверху разрешить все это - тотальную коррупцию, «решание вопросов» в междусобойчиках высокого уровня, разрастающуюся социальную пропасть.
Книгу уже назвали политической сатирой (и правда, напрашиваются аллюзии с Салтыковым-Щедриным), но автор так психологически достоверно описал мышление и будни этого российского класса, что происходящее в романе воспринимается почти как документальное обвинение. Не хватает как раз русской чертовщинки, абсурда, чтобы как после «Generation «П» Пелевина мерещилось, что все политики - виртуальные обманки, так после «Немцев» казалось бы, что все чиновники - этакие басурмане, готовые продать душу. После романа тревожит другое: кого в нас больше - Эбергарда или Герасима?
Все те же вопросы - и совести, и неприкаянности, и продажности - ставит и 92-летний классик Даниил Гранин, пусть и в контексте Великой Отечественной. Его роман «Мой лейтенант», некая смесь мемуаров, публицистики и лирики, не мог не удостоиться первой премии «Большой книги» вкупе со специальной премией «За честь и достоинство» хотя бы из-за пронзительной честности автора перед самим собой и читателями. Гранин говорит лично про себя - и все же про все его поколение. Он признает, что война не просто опалила, она полностью перевернула его сознание и отношение к жизни: к Сталину, за чьи промахи расплачивались жизнями солдаты, к дикой нищете и чудовищному вранью, к преступным приказам «командующих, которые боялись своих начальников больше, чем противника».
Эта горькая правда о нашем мироустройстве и лирические откровения о себе несколько затмили для меня историческую сторону романа. А ведь там есть даже сенсация - автор как непосредственный участник событий утверждает, что 17 сентября 1941-го, когда фашисты захватили ближайшие подступы к Ленинграду, город был абсолютно открыт перед врагом. Загадка, почему он так и не вошел в город на Неве, мучила Гранина вплоть до последнего десятилетия, но он все-таки приоткрыл ее завесу... Как он уцелел? Почему мы победили? Может быть, из-за горячих молитв жен и матерей, для которых Бог - это любовь? Гранин не может согласиться с таким объяснением, но жена Римма упрямо говорит ему: «Чудо было», и бывший немецкий офицер, оказавшийся у них в гостях, соглашается: «Женщины улавливают нам недоступное».
О недоступной и огромной, неизвестной нам части души России книга архимандрита Тихона (Шевкунова) «Несвятые святые» и другие рассказы», которую эксперты прочили в фавориты «Большой книги», но она в итоге стала лишь победителем читательского голосования. И это, может быть, даже более веская награда, делающая честь современному российскому читателю. Как обычные советские мальчики становились священниками? Автор рассказывает о себе, юном сценаристе ВГИКА, и еще четырех друзьях, которым была, казалось бы, уготована нормальная мирская карьера. Кто оказал на них такое впечатление? Это и настоящий русский старец отец Иоанн (Крестьянкин), всю жизнь молившийся за следователя, переломавшего ему пальцы, и схиигумен Мельхиседек, которого отец Иоанн вернул с того света своей молитвой, и «вредный» отец Нафанаил, казначей Псково-Печерского монастыря, что спал на снегу, накрыв собой котомку с церковными деньгами. Многое о русском человеке можно понять, читая «Несвятых святых».
...К счастью, круг книг отечественных литераторов, которые читаются с интересом и трепетом, не исчерпывается теми, что получили литературные премии. Надеемся, вы их найдете и поделитесь с нами своим выбором.