Сообщение о том, что урока не будет, а будем играть, вызывает в классе оживление и интерес; уточнение, что игра будет не простая, а интеллектуальная, обостряет внимание. И главное условие игры (по Станиславскому - предлагаемые обстоятельства): давайте представим себе,  и поверим в это,  что где-то есть человек, который все-все знает... (Тут возможна дискуссия: «Такого не бывает!» - «Но ведь игра!») Вообразили и поверили. Теперь каждый на листочке (а листочки подготовлены заранее) задаст этому человеку свои три вопроса. Про что можно и нужно спрашивать? Про все, что считаешь очень интересным, что очень хочется узнать, но в школе этого не проходят, у кого спросить или где прочитать - не знаешь.
Можно спрашивать про технику, про любую науку, про любые события прошлого и будущего, про окружающую жизнь и про космос, про школу и школьные дела, про взаимоотношения людей... Нельзя задавать вопросы, ответы на которые ты знаешь («Как зовут мою младшую сестренку?»), и вопросы, ответы на которые ты можешь узнать сам («А сколько шагов от школы до моего дома?»). Чтобы обдумать и записать три вопроса, дается 15 минут. И ни в коем случае нельзя с кем-либо советоваться, обсуждать вопросы, тем более списывать. Каждый задает именно свои вопросы.
Последнее категорическое требование  уже из социологии: респондент должен быть свободен от внешних влияний. Ведь эта игра, по сути, косвенный и опосредованный, но опрос, посвященный познавательным интересам учащихся. Но в то же время это эксперимент с не очень предсказуемым, но наверняка вариативным результатом. Физик-экспериментатор в таких случаях планирует вариативное продолжение опытов. Когда условия и правила игры сформулированы, в классе обязательно прозвучит вопрос: «А как он нам ответит? Как мы узнаем ответы на наши вопросы?» В самом деле, человек, который все знает, воображаемый, а вопросы-то вполне реальные! И я говорил: «Ваши вопросы будут очень разные. На какие-то, простые, я отвечу вам сразу, здесь, у нас еще будет время. Другие я предложу старшеклассникам или даже учителям, ответить на самые трудные можно будет пригласить ученых из Института ядерной физики. Мы будем собираться, чтобы их послушать, и у нас получится что-то вроде научного клуба».
Получилось. Вопросы действительно были разные. В первом «цикле» наиболее яркую группу составили вопросы по темам, нещадно эксплуатировавшимся в то время журналистами и писателями: Бермудский треугольник, Тунгусский метеорит, судьба динозавров и, конечно, НЛО и инопланетяне. Клуб назвали «Наука и фантастика», желающие участвовать в обсуждении не помещались в учебном кабинете - собирались в актовом зале. О Тунгусском метеорите (факты, гипотезы, мнения) докладывал шестиклассник Толя Салтыков, об аномальных явлениях и НЛО рассказывал уже научный сотрудник института Алексей Олегович Дудкин. Вопрос об инопланетянах остается животрепещущим до сих пор; на смену треугольнику, метеориту и динозаврам пришли злободневные проблемы 2000-х: природные катаклизмы, конец света в 2012 году и мировой экономический кризис. Но с 80-х годов и до 2012 года самые многочисленные, разнообразные и детальные вопросы - о происхождении, развитии и строении Вселенной, нашей галактики, Солнечной системы и ее планет. Вот только некоторые: «Как может быть, что космос бесконечен?», «Правда ли, что Вселенная не бесконечна?», «Сколько всего галактик?», «Какие границы у галактики?», «Есть ли другие солнечные системы?», «Как устроена комета?», «Что находится внутри Марса?».  
И уже совсем недавно спросили: «Почему у нас в школе нет уроков астрономии?» Думаю, что ответ на этот вопрос должен звучать так: потому что в 2000 году недалекие люди в тогдашнем Министерстве образования вычеркнули астрономию из учебного плана старших классов. Думаю, что от этого факта можно протянуть причинно-следственную ниточку к длинной серии неудачных космических стартов 2011-2012 годов...
Постоянно задаются вопросы о происхождении всего сущего: «Откуда появилась Вселенная?», «Как образовалась наша Земля?»,  «Как появились люди?»,  «Как и почему возникла жизнь на Земле?», «Откуда взялось время?», «Кто сотворил мир?». И очень эмоциональное: «Я бы очень хотела знать, как все это произошло - как был создан мир, как был создан космос, ну как он появился?»
В детских вопросах, как в хорошем зеркале, отражается время, в котором живут дети. Конец 80-х: «Почему латыши выгоняют из Латвии русских?» Из года в год: «Почему в мире так много войн?» и «Когда на всей планете будет мир?». И наше время: «Почему меняют президентов?», «Как влияют нанотехнологии на экологию?» и «Безграничны ли ресурсы нефти?».
И будущее их интересует. В очень общем виде: «Что будет в будущем?» С конкретными сроками: «Что будет через 100, 200 лет?» С тревогой: «Выродится ли человечество через 1000 лет?» Семиклассник Саша спрашивает: «Какими в будущем будут человек, цивилизация, форма жизни?» Саша вырос и стал доктором политологических наук... На простенький вопрос «Кем я стану, когда вырасту?» мне пришлось отвечать в классе, опираясь на мудрую мысль Януса Полуэктовича из повести Стругацких «Понедельник начинается в субботу»: не существует единственного для всех будущего, каждый наш поступок творит какое-нибудь из них, из этих будущих...
Неожиданно много оказалось вопросов по биологии, в частности по проблемам эволюции животных и растений,  по-видимому, в школьном курсе чего-то не хватает. Пришлось приглашать из института сотрудника сектора радиационной генетики. Словом, оказалось, что часто повторяемый тезис о том, что содержание образования должно быть актуально для ребенка, должно отвечать его познавательным запросам и интересам, реализуется далеко не всегда. Повторяемость многих вопросов из года в год говорит о том, что неестественно частая смена учебников по многим предметам также имеет весьма отдаленное отношение к удовлетворению этих запросов и интересов.
Дети с энтузиазмом воспринимают рубрику «Взаимоотношения между людьми». В 5-6-х классах особенно остра проблема «мальчики - девочки», поэтому многочисленное: «Почему мальчики дергают девочек за косички?», «Почему наши мальчики бьют нас?». И наоборот: «Почему девочки бьют мальчиков?» Казалось бы, резюме: «Как можно сделать класс дружным?» Но уже не обойтись без ключевого, волнующего: «Почему мальчики показывают свою любовь кулаками?»
Глобально: «Что такое любовь?» Конкретнее, но робко: «Как подружиться с девочкой?» Крик души: «Как мне сделать так, чтобы девочка полюбила меня?» И по-деловому: «Как научиться целоваться?» Некоторые из этой серии вопросов обсуждали на классных часах, объясняли ребятам причуды матери-природы, установившей различные темпы развития для мальчиков и девочек, и что поэтому в 5(6)-м классе девочки как бы старше мальчиков и общий язык найти трудно, «...но через пару лет разница сгладится, и вам, девочки, даже станут нравиться мальчики из вашего класса...» («Никогда!» - раздалась однажды энергичная реплика пятиклассницы).
Некоторые вопросы позволяли посеять зернышко интереса к учебным предметам, которые еще предстоит изучать. «Как работает атомная станция?» - это физика. «Из чего делают соду?» - уже химия. «Где живут крокодилы и что они едят?» - пожалуй, география. Вопрос «Почему дерево плавает и не тонет?» напомнил мне, как однажды на первом уроке физики в седьмом классе я интриговал ребят: «На уроках физики мы узнаем одну важную военную тайну - почему стальной гвоздь в воде тонет, а стальной авианосец плавает».
Попытки систематизировать все накопившиеся за много лет вопросы вызывали ассоциацию со скоплением галактик: в каждой большой группе вопросов-галактик возникали свои «солнечные системы», подгруппы и т. д. Дети спрашивали обо всем: о том, как устроен троянский конь и как устроено телевидение, можно ли мыслью управлять компьютером и почему на песке велосипед буксует, почему родители любят своих детей и зачем выдумали нехорошие слова... Они еще хотят знать все, а мы к ним  согласно учебному плану с рабочими программами, поурочными планированиями и домашними заданиями. Вечное, но от этого не менее жгучее диалектическое противоречие...
Игра «Три вопроса человеку, который все знает» позволяет не только исследовать познавательные интересы детей определенной возрастной группы, не только ответить хотя бы на некоторые волнующие их  вопросы, но и судить - пусть косвенно - об общем уровне развития учащихся, стимулировать мотивацию к предстоящему изучению новых учебных предметов, а иногда позволяет направить ребенка на путь самостоятельной работы (некоторым в ответ достаточно записки: посмотри такую-то энциклопедию, том такой-то).
И в заключение еще два вопроса от пятиклассников и третий - от шестиклассника:
- Куда девается папа у котенка?
- Можно ли управлять своими снами, жить там всю ночь так, как тебе хотелось бы?
- Каково быть учителем?

​Михаил КИСЛОВ, учитель гатчинского лицея №3, Ленинградская область