Сейчас, разумеется, все эффекты - и визуальные, и звуковые - принято списывать на компьютерные технологии, так что и в голову никому не приходит, что двадцать лет назад для получения звука удара в боевике приходилось колотить бруском по сырому мясу. А еще раньше шум дождя или прибоя имитировался пересыпающимся в огромном деревянном перекате горохом. Как рождались звуки для кино- и театральных представлений в первой половине XX века и из чего конструировали «шумовых дел мастера» свои приспособления, рассказывает открывшаяся в Политехническом музее интерактивная выставка «РеКонструкция шума».

Задумка организаторов проста, как все гениальное: раз уж главный музейный экспонат звук, то можно и нужно его извлекать - при помощи различных представленных здесь инструментов. Поэтому осмотр четырех залов (транспортного, индустриального, природного и

батального) занимает минимум два часа.

Среди более чем сотни реконструированных шумовых аппаратов большая часть восстановлена по рабочим чертежам Владимира Попова - выдающегося актера и настоящего кудесника звука. Самой значительной его работой было озвучивание Ледового побоища в знаменитом фильме «Александр Невский» Сергея Эйзенштейна. Также в 1930-1950-х годах Попов создал «масштабные шумовые картины» к спектаклям «Гроза» (1934), «Анна Каренина»

(1937), «Три сестры» (1940),

«Фронт» (1942) и десяткам радиоспектаклей.

Каждому из посетителей выставки предстоит пройти путь начинающих «звукарей». В помощь нам висят рекомендации по использованию аппаратов, взятые из оригинального трактата 1953 года. Это настоящая шумовая машина времени. Для того, например, чтобы изобразить шум подъезжающего к перрону паровоза, использовался целый ансамбль из пяти-шести инструментов, создающих согласованный звук. Дерево, металл, бумага были основными материалами, с помощью которых создавались звуки выстрелов и шум ветра, звук весенней капели и тяжелый лязг танковых траков, гул эскадрильи тяжелых истребителей и тихий скрип несмазанной дверной петли. А между залами в музее проложена дорожка, скрипящая под ногами, как снег в морозный день. По ней с

удовольствием топчутся юные посетители выставки.

Конкурировать с «зимней дорожкой» может разве что большой барабан-ворчун. Его тяжелый и низкий гул использовался как часть ансамбля для озвучивания поездов и паровозов.

Четыре клавиши, четыре бойка, легонько колотящие с небольшой амплитудой в донышко железного желобка, - это капель. Для того чтобы сымитировать похожий звук, нажимать на клавиши следует в неритмичном, асинхронном порядке.

Сильный удар двумя колотушками по железному щиту дает звук выстрела, секрет в том, что одну колотушку нужно опускать на десятую долю секунды позже другой.

А вот железяки, с помощью которых грохотало Ледовое побоище в «Александре Невском», заставить звучать как надо удается не каждому. Звук знаменитой беспощадной битвы рождался на тяжелых металлических гранях подвешенных на каркасе пластин; удары тяжелых мечей имитировали на стальных крестах, колотя в них стальными же битками. Увы, все мои попытки сымитировать звуки битвы оказались напрасны.

Это удивительное чувство, когда каждый экспонат оживает лично у тебя в руках: как будто мир был нем и вдруг зазвучал. Я вышел из академичного и тихого здания музея совершенно оглушенный. Испытать свои ощущения от выставки «РеКонструкция шума» можно вплоть до 16 сентября.