Далеко не все тогда поддерживали такую перестройку. Нам, педагогам с опытом, с горечью виделось, что очень многое из выбрасываемого на свалку истории придется возвращать в школу, но уже с большими потерями. В те годы мои внуки учились как раз в самых трудных подростковых классах. Каждый день они рассказывали о новациях: в одежде нужно выражать свою индивидуальность и свои желания; девочкам разрешили краситься; на уроках можно жевать жвачку; ввели курс по сексуальному воспитанию; дети между собой установили плату за списывание и подсказку, за выполнение чертежей, кто побогаче и понаглее - сбрасывали свое дежурство на слабых и бедных, тоже за деньги... И это в хорошей, авторитетной школе. И тогда я, зная силу влияния коллектива и самоуправления на ребят, особенно этого возраста, пошла туда с предложением своих умений и знаний по практическому решению этой проблемы.

В школе все произошло наоборот. Завуч и директор провели со мной беседу, упрекнув в отсталости и непонимании времени. Педагоги, оказалось, довольны такой свободой! Вопрос «Почему в школьной библиотеке, где постоянно находятся младшие школьники, открыта выставка книг и иллюстраций по сексуальному просвещению?» вызвал удивление у руководителей: «А вы разве не читали Конвенцию прав ребенка, где говорится о его праве на любую информацию? Вы хотите, чтобы дети о сексе узнавали в подворотне, а не от грамотных людей? А как, по-вашему, можно защитить девочек от ранней беременности?» Еще больше досталось за идею поработать с коллективом и восстановить школьное и классное самоуправление. Тут я подверглась просто осмеянию и прямому обвинению в отсталости взглядов.

С тех пор прошло двадцать с лишним лет, и я все больше нахожу доводов в пользу тех, кто сомневался и даже отвергал те школьные новшества. Сопоставляя опыт и теорию образования разных стран, все больше находила общего, чем различного. Во всяком случае, в базовых основаниях. Всюду дети организовывались в группы, к ним предъявлялись определенные тре-

бования, педагогический процесс на любом виде и форме занятий структурно был един, всюду оценивались учение и нравственные качества учащихся, всюду работа с детьми состояла из строго организованной учебной и построенной на интересах детей их внеучебной деятельности. И что интересно -всюду (!) организовывались школьные братства (товарищества, сообщества, коллективы) и самоуправление. Инфраструктура воспитательных систем практически всюду одинакова, несмотря на уровни развития стран, богатств и даже состояния образования.

Эта одинаковость невольно наводит на мысль: не является ли внешнее, социальное проекцией внутренней природы человека вообще и его становления как личности? Человек, как и все живое, находится в стадии постоянного развития.

В работе с детьми мы руководствуемся принципом некогда обруганного нашей наукой бихевиористского «черного ящика»: знаем «вход» и «выход» - не более. Нередко руководствуемся модой (в образовании и педагогике она тоже есть) и приказами, рекомендациями сверху согласно взглядам власти на будущее страны и образования. Когда мода и приказы не согласуются с внутренним миром исполнителей и ведут к его разрушению, тогда начинается протест в самых разных формах. Причиной этому - отсутствие условий для самореализации своих возможностей, перекрытие каналов внутренней саморегуляции. Действия только по приказу, под жестким контролем и лишь при внешней оценке -это несвобода! Сегодня это очевидно, ибо после этапа безудержных новаций начался этап более жесткого управления школой, учителем и учеником, гораздо более жесткого, чем было при советской власти.

Хотим мы или не хотим, определенную свободу в зоне обучения и воспитания в школе учащимся надо будет давать. Этого требуют активная природа человека и процесс его саморазвития. Кстати, это касается и учителя.

Необходимо повернуть управленцев, учителей и родителей к почти забытой теме «Коллектив и личность». Не зря эта пара понятий стала неразделимым и устойчивым словосочетанием. Вспомним, что в семидесятые - восьмидесятые годы школы работали по принципам «воспитания личности в коллективе и через коллектив», «единства педагогического руководства и самоуправления учащихся».

Другим доводом необходимости серьезного поворота к теме коллективистского воспитания и детского самоуправления являются отечественные традиции и особенности нашей страны. Коллективизм и самоуправление фактически стали педагогическим эквивалентом сельской общинности и православной соборности. Только в нем через самоуправление можно реально создавать опыт взаимопонимания, взаимопомощи, взаимоподдержки, взаимодействия, взаимоответственности, веры в лучшее завтра. Вне коллективистских отношений нельзя воспитать эмпатических качеств -сочувствия, сопереживания, уступки, терпения.

Помню тяжелые послевоенные годы, безотцовщину, безнадзорных детей с ключами на веревочке на шее. Взрослые поголовно были на работе. В те годы нас спасали, без преувеличения, пионерская и комсомольская организации, построенные во многом не по скаутскому типу, а по макаренковскому - отряды и самоуправление в них фактически выполняли функцию профилактики «отклонений», социальной помощи, поддержки, сопровождения и контроля по отношению к каждому своему члену. Всю организаторскую деятельность выполняли практически сами подростки и старшеклассники. В классах действовала «скорая помощь» для отстающих, были тимуровские команды, выпускались стенгазеты, советы отрядов и сборы обсуждали планы работы и отчеты о ней пионерских и комсомольских коллективов, старшие классы шефствовали над младшими. Такую школу прошли мои ровесники. Мы чувствовали себя частью целого, видели внимание к себе и даже заботу. Всякие перекосы, конечно, были тогда в воспитании в коллективе и через коллектив. Были и потери на этом пути, но они компенсировались значительно большими достоинствами - высокими общими результатами воспитанности и обученности детей тех лет.

Идеи великого спасителя детства А.С.Макаренко оказались востребованными почти всюду в мире, но не у себя, в родном Отечестве. Именно он создавал народную педагогику на основе традиций, веры, надежды и любви к человеку вместе с высоким требованием к нему. Ценность его опыта, как всякого талантливого изобретения, состоит в его универсальности, независимости от идеологии, политики. Все дело в том, кто и ради каких целей им пользуется.

В восьмидесятые годы деятельность пионерских и комсомольских организаций стала заметно формализовываться. В них все меньше становилось детской самодеятельности и все больше влияния политики, рапортов, отчетности. Это правда. Исследования, которыми мне приходилось руководить, показывали появление негативных сторон: не только подавление учителем детской инициативы, но и появление у «записных активистов» негативных личностных черт - высокомерия, чванства, зазнайства и даже эгоизма. Сегодня таких детей назвали бы успешными, поскольку они через пионерскую и комсомольскую организации делали себе карьеру. Достоинств у такого воспитания было значительно больше, чем недостатков.

Есть еще один довод в пользу восстановления в правах данной темы. Это уж совсем наше время. Смею утверждать, что никакая демократизация общества, выстраивание его гражданственности, построение действенного самоуправления без подготовки к жизни по этим принципам новых поколений в школах и вузах не пройдет! Все будет искажено. По нашим данным, современная молодежь самоуправление идентифицирует либо с низшим уровнем властной вертикали, либо с хаосом и дезорганизацией. На семинарских занятиях студенты высказывают преимущественно эти суждения. Будущие управленцы не верят в самоуправление и в гражданское общество, больше полагаясь на манипулирование сознанием людей, право и законы да личную карьеру. Кстати, их этому больше всего и обучают в вузах на соответствующих факультетах и менее всего - самоорганизации и самовоспитанию, бережному отношению к человеку, служению обществу. Как же с таким сознанием строить гражданское общество?

В учебниках по управлению, по педагогике, увы, тоже, в статьях и выступлениях многих ученых и управленцев постоянно слышатся слова «конкурентоспособный работник», «корпоративная этика», «личный успех», «карьера», «рынок труда», «прибыль», «образование -сфера услуг», которые буквально вышибают из сознания уже не одного поколения факты реальной жизни. А факты таковы: труда без коллективистской основы нет или он малопроизводителен даже в индивидуализированном варианте; свободы без ответственности тоже нет в силу их природы; личный успех зависим от общего успеха и наоборот; конкурентоспособность и корпоративность на уровне отдельного человека идентичны поеданию соседа; прибыль не включает в себя нравственные категории, она внеморальна. Либо мы извратили содержание и суть этих понятий, в спешке перенося их на нашу почву (у меня есть основания так думать), либо они в том виде, в котором внедряются, не просто ошибочны, а порочны. Как же двигаться к согласию, демократии, гражданскому обществу и самоуправлению в стране, ставящей одни лозунги, а обучающей поколение за поколением им противоположно?

И все-таки в этом клубке противоречий замечено одно интересное явление. Почти всюду у руля перестройки на первых порах вставали люди, прошедшие школу самоуправления в образовательных учреждениях и комсомольской организации. Они умели управлять! Сегодня организаторской деятельности никого и нигде не учат, дети не проходят этой важной школы. Организаторы исчезли как класс профессионалов, на их место встали чиновники и учителя-самоучки. Не об этом ли говорил недавно и президент по поводу событий в Крымске?

Доводов в доказательство важности поставленной проблемы предостаточно и помимо нами приведенных. Ясно одно - пора собирать камни. Это значит пересмотреть теорию, практику и эмпирику исследований детских коллективов и школьного самоуправления, возможно, за всю историю нашего образования. Там очень и очень много интересного и полезного. Сегодня есть и новый опыт: попытка на школьной основе воспроизвести систему управления государством или банковской системой. Думаю, что это тот опыт, где можно хорошо изучить строение власти и властные технологии, но нельзя научиться дружбе, братству, любви, так необходимым в каждодневной жизни самих детей, в их будущей семейной жизни и труде. Кстати, об этом предупреждала и забытая всеми Н.К.Крупская, хорошо знавшая международный опыт. Уверяю вас - в социально-педагогическом плане проблема личности без проблемы коллектива и самоуправления не может быть грамотно рассмотрена и решена. Если хотите, сегодня она не менее важна, чем ИКТ и прочие образовательные технологии. Коллективная и самоуправляемая деятельность детей - это всегда творчество, продуктивность в единстве индивидуального и общего, проявление одного в другом, это целостность, как сама реальная жизнь. Обучение же на уроках парламентаризму - это обучение внешней деятельности, это всегда или почти всегда репродуктивная деятельность по раз установленным правилам. Ничего общего она с живым самоуправлением не имеет.

В конце прошлого столетия зародилась новая наука - психоистория, ее создателем считают американского психолога и историка Ллойда Демоза. Так вот этот ученый обосновал и показал наглядно идею влияния воспитания в детском возрасте на особенности взрослой личности и далее - на развитие цивилизаций. Обществами правят «психоклассы», которые определяют качество жизни людей не менее, чем другие структурные образования (общественные классы и слои, профессиональные или возрастные сообщества). Иными словами, как воспитаем, так нами и будут править, так мы и будем жить.