Статфакт

Кстати

В минувшую среду картина Яна Вермеера «Девушка за клавесином» была продана на лондонском аукционе Sotheby’s за 24,2 миллиона евро.

Небольшое живописное полотно размером 25 на 20 сантиметров, написанное Вермеером около 1670 года, долгое время считалось подделкой.

Его подлинность эксперты установили лишь в прошлом году.

Стартовая цена картины составила 5,5 миллиона долларов. Покупатель, предложивший за нее сумму, почти в пять раз большую, пожелал остаться неизвестным.

Еще в 1935 году Йохан Хейзинга в статье «В тени завтрашнего дня» написал, что человечество глупеет («происходит всеобщее ослабление способности суждения и снижение критической потребности человека»). Он выделяет две причины, вызвавшие это «оглупление»: школа и реклама. «Непереваренные знания тормозят работу мысли, преграждают дорогу мудрости, - констатирует Хейзинга. - Многознание превращается в маломудрие. Это ужасная игра слов, но, к сожалению, она несет в себе глубокий смысл».

Что же должна сделать школа (в том числе и высшая!), чтобы разбудить в учащемся потребность добывать знания, а не пассивно их принимать, чтобы усилить способность суждения, повысить возможность критического осмысления жизни, помочь молодому человеку научиться анализировать текст?

В России господствует традиционалистско-консервативная (знаниевая) парадигма образования. Главная ее цель - знание любой ценой, и не важно, связано ли оно с жизнью и деятельностным осмыслением ее или нет. Отсюда - страшная перегруженность учебных программ. Почему-то забывается та истина, которая гласит, что человек - это не коробочка, куда складываются разные знания, что «эффект бывает тогда, когда есть аффект» (Л.С.Выготский), что нужно уметь перерабатывать эти знания.

Как же создать обстановку, в которой будет происходить усвоение учащимися полученных сведений?

Предлагаемая программа по истории изобразительного искусства построена на метафорах (скрытых сравнениях) и метаморфозах (перевоплощениях), которые лежат в основе художественной культуры и являют собой ее игровое начало. С этим связано то, что материал излагается в несколько необычной форме. Он подается в виде беседы весьма не похожих друг на друга личностей:

Музы - восторженной, несколько экзальтированной, весьма ироничной дамы;

Тимея - очень эрудированного, скептичного, весьма загадочного господина, и

Художника - прагматика, автора, который защищает точку зрения того, кто создает произведения.

Герои будут спорить, размышлять, читать стихи и увлекать нас в заманчивый мир искусства. (Образ Музы взят из картины Вермеера Дельфтского «В мастерской художника», лицо Тимея - из картины Боттичелли «Портрет молодого человека с медалью», изображение художника - из автопортрета Никола Пуссена).

В заключение хочу напомнить слова Джона Локка: «Мы из породы жвачных, и нам недостаточно набивать себя множеством книг, картин, скульптур: если только мы не пережуем и не переварим хорошенько все, что проглотили, произведения искусства не дадут нам силы и питания».

Тимей: ...Итак, с чего начинается знакомство с картиной?

Художник: Наверное, с восприятия ее формата!

Муза: Или цветовой символики!

Тимей: А вот и нет. Знакомство начинается с того, что вы подходите к произведению и смотрите, кто его создал, в каком веке и в какой стране. И, узнав это, уже настраиваетесь на определенный анализ, ведь есть разница в подходе к жизни и искусству у художников ХVII века и ХХI века.

Муза: Тимей, как ты скучен! Ты убиваешь радость эмоционального наслаждения от картины.

Тимей: Да вы можете сколь угодно наслаждаться... сначала, а потом все равно захотите объяснить, что явилось предметом вашего наслаждения, то есть захотите разобраться в произведении. И тогда мы обратим внимание на:

формат картины;

вертикали и горизонтали;

перспективу;

ракурс;

организацию пространства (симметрию/асимметрию);

предметную символику;

цветовую символику;

выход к глубинному смыслу картины (идее) через авторскую позицию.

Муза: Ну что ж, давайте по этой «метафорической» лестнице поднимемся к высотам содержания загадочной картины Хармена Стенвейка «Тщета человеческой жизни».

Тимей: Картина создана в ХVII веке в Голландии, богатой портовой стране, где любили живопись, изобилующую многозначительными иносказаниями и загадками.

Художник: Да... Она могла висеть в доме богатого купца и служить предметом глубокомысленных споров хотя бы из-за названия.

Тимей: Красноречивая метафора. «Тщета» - это суетность, все мирское, земное, плотское, временное, бренное, преходящее. Голландцы были кальвинистами, а Ветхий Завет - их настольной книгой. Кальвинистские проповедники предупреждали, что погоня за мирскими благами губительна. Отсюда особенное увлечение голландцев Книгой Экклезиаста, толкующей о ничтожности земных приобретений.

Художник: Ничего себе - «ничтожность земных приобретений»! Картина в те времена была весьма дорогостоящим приобретением, частью роскошной обстановки дома, хоть и по размеру маленькой: 39 х 51 см.

Тимей: Написана она на дубовой доске (это дорогого стоило!), маслом, а масляные краски изобрели именно голландцы, и опять же стоили они немало, впрочем, как и сейчас.

Муза: А по-моему, жуткая картина! Череп так и бросается в глаза.

Тимей: Не надо забывать, что в ХVII веке смерть куда чаще напоминала о себе: примитивная медицина, высокая детская смертность, жуткие эпидемии. Так что скалящийся череп был вовсе не в диковинку.

Художник: Теперь посмотрим, что в композиции картины интересного. Ага, формат горизонтальный, правда, горизонталь всего на 12 сантиметров длиннее вертикали.

Тимей: Продольный (горизонтальный) формат дает простор взаимодействию отдельных предметов, которые начинают составлять единое целое.

Художник: Ну уж целое... И то весьма условное, только с правой стороны. Здесь мощная горизонталь стола, справа она прикрыта скатертью, поэтому не давит. Но и вертикалей много. Вертикали светильника и кувшина сдвинуты в сторону от центра.

Тимей: Следовательно, композиция подвижная, напряженная. Кроме того, вертикали меча, черепа, раковины, книг отклонены от краев рамы.

Художник: Значит, пространство стало еще более зыбким, неустойчивым.

Муза: Предметы расположены асимметрично, они как бы сгрудились на правой стороне картины и уходят в тень; с другой стороны, на самом краю стола «качающаяся» раковина. Наверное, художник хотел изобразить жизнь в виде весов, но они пока в хрупком равновесии.

Художник: Здесь горизонталь еще держит весы-жизнь. Удивляет перспектива, хотя, впрочем, почти во всех натюрмортах она не играет большой роли. Ракурс нормальный, значит, художник создает эффект нашего присутствия: мы будто сидим за этим столом.

Муза: Коричневато-желтый колорит, достаточно темный, мерцает тревожными бликами света. Он передает цвета земли, быта человека.

Но посмотрите на всполох розовой ткани, освещенной лучом, и на кусок темно-синего полотна ближе к нам.

Художник: Винный кувшин - видимо, намек на опасность пресыщения.

Тимей: А хронометр - на скоротечность земного бытия.

Муза: Как и светильник, напоминающий об уходящем времени и хрупкости человеческой жизни.

Тимей: Книги - символ учения и стремления к знаниям.

Муза: Но какие-то они здесь растрепанные, неаккуратные!

Тимей: Как сказал Экклезиаст: «На пути познания нас подстерегает суета, ибо во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, тот умножает скорбь».

Художник: Раковина - символ богатства, это была редкая и дорогая вещь, так как привозили их из южных морей. Какая у нее изысканная форма!

Тимей: Зияющая пустота раковины - напоминание о неизбежности смерти: человек столь же временный ее обладатель, как и моллюск, когда-то обитавший в ней.

Муза: Форма раковины напоминает воронку ада, куда попадают грешники, не думающие о своей душе.

Тимей: Само же богатство - суета, в которой человек теряет душу.

Муза: Каков же глубинный смысл этой картины?

Художник: Видимо, Стенвейк говорит нам: «Люди, подумайте, как в этом суетном мире сохранить свою душу чистой, ведь душа человека бессмертна».

Лариса СМИРНОВА, преподаватель истории изобразительного искусства Военного университета Министерства обороны