- Одной из особенностей Серебряного века учебники называют то, что поэзия, которая до этого была привилегией скучающих аристократов и интеллектуалов, пошла в народ - многие стихи стали читать, понимать, а главное - писать. Не кажется ли вам, что сейчас поэзия вернулась в состояние прошлого, к девятнадцатому веку, когда ею интересуются единицы, а уж пишут и того меньше?
- Не совсем верно будет представлять девятнадцатый век в литературе как эпоху единичных поэтов. Аристократы вовсе не скучали! В то время любая воспитанная барышня имела альбом, в который аккуратно списывала понравившиеся стихи из журналов, а поклонники этой барышни имели обыкновение оставлять там нежные признания в рифму. Кстати сказать, уровень такого домашнего стихотворчества был довольно высок. Образованные люди могли при случае блеснуть меткой эпиграммой. Что говорить, если в Лицее Пушкину стихосложение преподавали как науку наравне с прочими! Так что коли сравнивать, то сейчас мы вернулись в гораздо более отдаленное прошлое. Но есть один нюанс: грамотны как будто теперь все поголовно, все что-то кропают и тут же, накропав, «постят» в Интернете, а все равно впечатление такое, что поэтов у нас раз-два, и обчелся.
- Раньше литература была под бдительным оком государства, поэтического слова боялись. Не будем вспоминать снова Пушкина, вспомним 20-е годы: смерть Есенина; 30-е годы: Мандельштам, травля Ахматовой. Способно ли сегодняшнее поэтическое слово кого-то на что-то сподвигнуть, открыть глаза заблуждающимся, напугать власть предержащих?
- Безусловно. Например, искусственно созданная и поддерживаемая в столичных «толстых» журналах ситуация полуразложения отечественной словесности, когда что-либо интересное, яркое не может появиться на страницах этих изданий по определению, сигнализирует о крайней опасности для нынешней серенькой литтусовки, эти журналы лет двадцать назад за бесценок приватизировавшей. Все прекрасно осведомлены о силе, заключенной в поэтическом слове, и со времен Пушкина и Есенина многие поколения бездарей выработали более эффективные способы ее нейтрализации. Сейчас уже не нужно подстраивать дуэли или инсценировать чье-то самоубийство - замалчивание и «непущание» действуют чисто и наверняка.
- Можно ли сейчас говорить о существовании поэтических школ? Или все вертится вокруг определенных «толстых» литературных журналов? У «Нового мира» свои игры, у «Современника» - свои, у «Москвы» - свои...
- Да, все обстоит именно так. И никаких поэтических школ, течений теперь не существует. В свете вышесказанного понятно почему. Добавлю только, что все большое и новое в русской литературе всегда приходило течениями. Последним великим течением были обэриуты, после них все распалось на болотистые междусобойчики.
- Насколько интересна сейчас критика современной поэзии? Замечаются ли новинки? И есть ли у вас критик, внимательно следящий за вашим творчеством?
- Критика современной поэзии, если под критикой понимать не дружеское похлопывание по плечу или сведение счетов, сейчас отсутствует. Я не могу назвать без оговорок ни одного порядочного критического имени. Мне еще относительно повезло, и мои публикации, книги замечаются некоторыми интересующимися людьми. Я благодарен всем, кто пишет отзывы в газетах и журналах. Но они не выходят за узкие рамки рецензий, а это - особый жанр. Рецензенту достаточно лишь адекватно передать краткое содержание книги, сказать несколько точных слов по существу прочитанного - большего от него никто и не требует. А вот настоящая критика, с подробным анализом текста, с продуманными и доказанными выводами, с участием критика фактически в формировании поэта, я уж не говорю о читателе, то есть с определенной долей сотворчества, - это пока мечта для всех без исключения современных поэтов.
- Наверное, все поэты прошли через сетевой ресурс Стихи.ру. Насколько поэту вообще нужно подобное обсуждение по большей части безымянными массами, где кинуть камень - любимое развлечение.
- Через Интернет, и в частности через Стихи.ру, прошли, пожалуй, лишь те, кому сейчас от двадцати до сорока лет. Но многие ли из этих людей там задержались надолго? Едва ли. Там подобие сумасшедшего дома: много крику, да все без толку. Среди своих друзей я могу припомнить только одного хорошего поэта, продолжающего упорствовать в выкладывании своих стихов для всеобщего обсуждения на поименованном ресурсе. Он - исключение. Другое дело, что у многих, как и у меня на lit.lib.ru, есть электронная страничка для выкладывания своих текстов. Но далеко не всегда на этих страничках присутствует возможность комментирования.
- Читая биографии поэтов, обращаешь внимание на некоторую предопределенность судьбы. Можете ли вы сказать, что в вашей жизни было что-то подобное?
- Разумеется, было. Но я давно уже заметил, что предопределенность вовсе не свойственна одним только поэтам или - шире - людям искусства. Каждый человек - это судьба. Только некоторые, и я в том числе, более внимательны к знакам, посылаемым нам судьбой, а другие, их, к сожалению, гораздо больше, ни к чему такому не присматриваются.
- Был ли кто-то, кто помогал вам встать на ноги?
- Их было множество. Моя жизнь до сего дня была далеко не сахарной, однако мне посчастливилось встретить людей, проявивших ко мне внимание. Кто-то помог словом, кто-то - делом. Например, на станции техобслуживания автомобилей, где я много лет работал кладовщиком, параллельно учась в Литературном институте, моим, не побоюсь сказать, духовным наставником был другой кладовщик, Лев Кутузов. Лев Алексеевич тогда уже был почти старик, шестидесяти пяти лет, он давно уже умер, но я до сих пор благодарен ему за то, что он грубоватой шуткой, острым словцом не давал мне, как и другим нашим сослуживцам, сгнить заживо в автомобильной клоаке. А с другой стороны, был Лев Ошанин, знаменитый поэт-песенник, чью литературную студию я несколько месяцев посещал. Узнав, что я собираюсь поступать в Литинститут, Ошанин, хотя я его ни о чем не просил, сам написал мне рекомендацию и сам же отвез ее в институт. Я узнал об этом только на итоговом экзамене, на собеседовании.
- Кого бы из современных поэтов вы включили в школьную программу? Кого, на ваш взгляд, непременно должны прочитать ребята, входящие в большую жизнь?
- Я бы не стал навязывать детям современную поэзию. Пусть учатся на хрестоматийном - для начала, для хорошего вкуса, этого вполне хватит. И потом, представьте себе, какая выстроится очередь из желающих попасть в учебники! Какая начнется давка, грызня! Нет уж, в таком деле гораздо спокойнее иметь дело с мертвыми! А до ныне живущих очередь еще дойдет лет через сто.
Кого вы сами читаете? Какого автора настоятельно советуете прочитать друзьям?
- Сейчас (дайте-ка взгляну, что у меня на столе) читаю книгу Александра Трапезникова «Новые истории московских улиц». Очень интересный и крепкий прозаик. Кое-что из опубликованных здесь рассказов я уже видел пару лет назад случайно в журнале «Москва». Тогда мне понравилось, и сейчас ощущение сходное. Рекомендую.
- Приоткройте тайну - как у вас рождаются стихи? Или описать этот процесс невозможно?
- Можно описать любой процесс. Но насколько это описание будет адекватным и что оно даст уму и сердцу другого человека - большой вопрос. Русский философ и поэт Владимир Соловьев сказал как-то, что мудрость принципиально непередаваема. Думаю, так же обстоит дело и с творчеством: рассуждать о нем можно бесконечно, а объяснить все равно нельзя. Это чудо.
- Раньше поэты собирали стадионы, у них была масса поклонников. Существуют ли поклонники вашего творчества, общаетесь ли вы с ними?
- Иногда. На творческих вечерах, или мне присылают письма. Кто-то пишет на фейсбуке, что гораздо быстрей и удобнее. Поэтических стадионов, слава богу, нет. Вообще, стадион - место для спортивных состязаний, вот пусть атлеты там и прыгают.
- Вспоминая школу, можете ли вы сказать, что она вам многое дала? Что поэзия из школьной программы подтолкнула ваш поэтический дар? Или вам бы хотелось что-то в этой программе изменить?
- Если с восьмидесятых годов, когда я учился в школе, там не изменилось ничего принципиального, то я вполне доволен. Школяром я был довольно посредственным, но по литературе всегда имел пятерки. Много ли дала мне школа? Пожалуй, достаточно, чтобы можно было теперь отличать в массе словесной ерундистики нечто действительно стоящее внимания.
- Насколько сегодняшний литературный процесс интересен для вас? Что сейчас происходит в литературной России и из какого источника об этом стоит узнавать?
- Разбираться в современной литературе моя, так сказать, должностная обязанность как заведующего отделом текущего литпроцесса еженедельника «Литературная Россия». Из этого источника и могу посоветовать черпать знания - газета уважаемая, в следующем году ей исполнится пятьдесят пять лет.
- Вы изящно смешиваете высокий штиль с низким, вплетаете в свою правильную литературную речь ругательства. Настолько ли это нужно вашей поэзии? И стоит ли поэзии опускаться»до улицы?
- До улицы не нужно опускаться, на нее нужно просто выходить, не замыкаться в своем одиноком вымышленном мире. А там уж всему найдется свое место. И если вы говорите, что я что-то «смешиваю изящно», значит, делаю я это вполне уместно. Стиль должен соответствовать теме - только и всего.