Персонажи многих передач, так называемые эксперты, - тусовочные гламурные личности, готовые вещать любую глупость по любому поводу, лишь бы лишний раз мелькнуть на экране. Это допинг.
Если о них не говорят, не пишут и не показывают по ящику - это хуже физической смерти. Интерес к себе надо поддерживать любым способом. Можно придумать историю, как на Каннском фестивале богатую русскую «красавицу», ничего не имеющую общего с миром кино, смазливый проходимец пригласил в ресторан и обобрал, по ее словам, почти до нитки. Можно открыть миру секрет о своих дочерях и сыновьях, которых никогда не было и быть не может: близкое окружение лучше знает, почему. Можно Гоголя переложить на современный лад и несколько лет поддерживать интерес к никогда не случившейся ссоре двух поп-звезд: Ивана Никифоровича с  Иваном Ивановичем. Можно, как Тина Канделаки, на следующий день после назначения нового министра образования и науки заявить, что он с ней, посвятившей всю себя образованию, не собирается сотрудничать. А через день, сияя от счастья, признаваться, что именно ей (проекту «Умная школа») новый министр даст свое первое официальное интервью и будет оно «волнительным и самым честным», сообщив перед этим, что кредит доверия, который она «выдавала» Фурсенко, тот не оправдал. Тина не только продукт нашего телевидения. Но и его творец...
Каналы давно соревнуются между собой, кто первым выплеснет на нас ушаты грязи и чьи помои будут гуще. Чем больше грязи и помоев - тем выше рейтинг. Он и слава, и премии, и деньги. Ради рейтинга переступают через многое. Ничего святого не остается. Иногда, случайно посмотрев кусочек какой-нибудь передачи, я бегу в душ, чтобы быстрее отмыться. От грязи и запаха гнили меня тошнит. Я брезгливый. Поэтому и не люблю, и почти не смотрю наши главные каналы.
Но на прошлой неделе меня сильно удивили девятичасовые новости на Первом. Рассказали о трехлетнем мальчике, который, будучи совсем малышом, попал в автомобильную аварию. Мать погибла. Отец и старший сын отделались легкими ушибами, а мальчишке не повезло: травма позвоночника - ноги перестали слушаться. Российские врачи сделали все, чтобы спасти ребенка. Он перенес несколько операций, смог научиться ползать, но дальше медики признались, что бессильны: ни опыта реабилитации таких больных, ни детского оборудования для нагрузок и реабилитации у них нет. Взялись помочь немцы. Лечение в Германии стоит около трех миллионов рублей. У отца, естественно, таких денег нет. Екатерина Андреева попросила зрителей помочь собрать нужную сумму. Для этого нужно было отправить смс со словом «добро» стоимостью 75 рублей. Пока шел сюжет, поступило более семи миллионов рублей - откликнулось около ста тысяч человек.
Я испытывал двойную радость: мальчик сможет двигаться и мы все еще сочувствуем чужому горю, помогаем ближним, несмотря на то что последние двадцать лет из нас по капле выдавливали милосердие, заставляя принять эгоизм как главную ценность, как ключ к собственной успешности... Мы все еще не потеряли человечности...
Эта история подтвердила в который раз прописную истину: государство отрекается от тяжелобольных детей, перекладывая заботу о них на плечи родителей. Почему? У страны достаточно средств. Просто часть из них уходит как песок между пальцами. Куда? Нам не дано знать. Мы можем только догадываться. Может быть, на обслуживание интересов стоящих у власти...
...Кому, как не бывшему министру здравоохранения Татьяне Голиковой, знать, сколько в стране тяжелобольных детей. Теперь, когда она стала помощником президента, ей надо нарушить негласное правило - всячески уменьшать нагрузку на бюджет - и предложить президенту внести в Думу закон  об обязательном государственном финансировании лечения всех тяжелобольных детей... Но вряд ли это случится. Для этого власти надо стать совершенно другой. И всей стране. И каждому из нас...