В одном из них учился Лопе де Вега (1562-1635), гениальный испанский писатель, реформатор театра, властитель дум многих поколений. Рене Декарт (1596-1650), титан мысли мирового значения, окончил иезуитскую коллегию Ла Флеш. Свой главный труд «Размышления о первой философии, в которой доказывается существование Бога и бессмертие души» Декарт посвятил профессорам-иезуитам Сорбонны. Другой испанский писатель, Бальтасар Грасиан-и-Моралес (1601-1658), восемнадцати лет вступил в орден Иисуса и стал позднее ректором иезуитской коллегии в Таррагоне. Грасиан был виднейшим деятелем «педагогики жизни» - воспитания людей в мирской нравственности (популярные остроумные трактаты «Герой», «Человек благородный», «Карманный оракул и искусство благоразумия»).

Из иезуитских коллежей вышли великие французские драматурги - Пьер Корнель (1606-1684) и Жан Батист Мольер (1622-1673). Бюффон (1707-1788), один из крупнейших биологов Франции, окончил иезуитский коллеж, где, в частности, изучал медицину. Гениальный натуралист, таксоном Жан Батист Ламарк (1744-1829) готовился к духовному званию в иезуитской школе в Амьене.

Вот средства приохотить учеников к занятиям:

«Вы редко найдете такого учителя, постоянно готового драться, который сумел бы долго и с успехом держать в руках даже маленькую школу. Поэтому разумный учитель должен ограничиваться двумя средствами - похвалой и порицанием. Эти именно средства изощряют и подстрекают разумение детей.

Той же цели мы достигаем и тогда, когда устанавливаем между учениками соревнование. Состязания успешнее наказаний.

Учитель с благоразумием и осторожностью будет распределять похвалы. Он не будет расточать награды случайно и без меры, чтобы награды ценились не по объему и содержанию, а по тому, кто дал их.

В порицании нужно быть еще более осторожным, чем в одобрении. Особенно нужно беречься того, чтобы не выказать ненависти или отвращения к тому, к кому обращен упрек или порицание, не обнаруживать в отношении к нему презрение или отчаяние в его исправлении.

Когда дети видят, что их не уважают или отчаиваются в них, они и сами впадают в отчаяние, теряют мужество и не делают усилий для исправления. Поэтому упреки, обращенные к ним наедине, надо перемешивать с некоторой долей похвал. Нужно подавать им надежду, что они исправятся, и впоследствии стараться, чтобы упреки ребенок слышал уже не от вас, а от других.

Иной раз порок, особенно скрытый, ученик исправит, если мы вместо наказания простим его. Трудно поверить, насколько озлобляют наказания, наложенные понапрасну или слишком суровые.

Пусть не будет оскорблений, бранных слов, которые иной раз остаются за детьми в качестве прозвищ.

Не говорите ничего обидного относительно их отечества, семьи или каких-нибудь телесных или природных недостатков. Нужно удовольствоваться указанием на проступок, на его важность, исчислить его прискорбные последствия. Наконец, нужно открыть виновному и средство загладить проступок, чтобы на нем не оправдались слова Квинтилиана: «Детей не учат хорошо поступать и наказывают за то, что дурно поступили».

Вместо угроз и наказаний лучше чаще внушать ученикам мысль о выгодах и удовольствии благоразумия.

Чтобы указанные нами средства дали успешный результат, учитель должен всячески стараться хорошо узнать своих учеников, исследовать, чего можно требовать от каждого из них в зависимости от условий, среди которых каждый находится, от его разумения, возраста и характера».