- Елена Викторовна, о масштабах подростковой наркомании можно судить по растущему количеству суицидов среди 20-26-летних - хотя уже и не школьников, но еще очень молодых людей. Понятно, что начинается болезнь, приводящая к таким печальным последствиям, гораздо раньше, как правило, еще в школе или в училище. Конечно, можно все списать на несовершенство законодательства, на коррупцию в органах МВД и таможни, плохую работу наркоконтроля. Однако если убрать все это за скобки, получается, что люди, призванные воспитывать, просвещать, то есть созидать личность, формировать жизненный стержень каждого человека, вроде как ни при чем. Работники системы образования белые и чистые, ни в чем не виноваты. Как вам кажется, что нужно и можно сделать сегодня, чтобы остановить рост наркомании?
- Вы правы. Силовые методы решения проблемы - это лишь внешняя защита. Она важна, безусловно, но должна быть и внутренняя. Иммунитет к любым видам зависимости нужно формировать с детства, иначе никакие силовые методы не помогут. На мой взгляд, в настоящий момент очень важно межведомственное взаимодействие школ, инспекторов отделов по делам несовершеннолетних, наркологов и, конечно же, родителей. Очень важно, чтобы эта команда из 4 игроков работала слаженно, чтобы, как говорится, била в одни ворота.
- Что может сделать школа, чтобы наладить это взаимодействие?
- Прежде всего, конечно же, заниматься первичной профилактикой, выявлением склонности детей к разного рода зависимости на ранней стадии, то есть еще в начальной школе.
- Но как это делать на практике? Согласитесь, что очень легко оскорбить человека, как взрослого, так и ребенка, подозрением.
- Соглашусь. Тем не менее нужно искать корректные способы выявления. А у нас иногда под маской корректности и деликатности кроется простое равнодушие: меньше знаешь - крепче спишь. Нужно каким-то образом, либо через тестирование, либо используя свой жизненный, учительский опыт, обращать внимание на детей, которые испытывают трудности в учебе и в общении. Неуспешность в учебной деятельности и социализации - это первый звоночек, его можно услышать уже в 1-м классе. Долг учителя - обратить на это внимание родителей, предупредить их о возможных последствиях. Наркологи относят таких детей к группе риска. Чаще всего, если с такими детьми целенаправленно не работают родители, педагоги и психологи, именно они становятся зависимыми. Начинают, как правило, с курения, потом приобщаются к курению наркотических веществ и очень быстро приходят к наркотикам. Я убеждена, что школа может и должна обратить внимание на первичную профилактику. Педагогам нужно чаще поднимать этот вопрос на родительских собраниях. Классные руководители не должны стесняться, а (разумеется наедине, а не на общем собрании) обсуждать с родителями все настораживающие моменты, если необходимо, то и приглашать специалистов.
Конечно, я предвижу возражения учителей, загруженных работой дальше некуда, но нужно больше работать с детьми и родителями индивидуально, потому что есть целый ряд проблем, которые можно решить, только общаясь глаза в глаза. Нельзя же принудительно протестировать ребенка, как нельзя заставить родителей повести подростка на консультацию к наркологу. Но убедить, посоветовать им обратиться к специалисту учитель вполне может.
Хорошо, если ребенок вовремя попадет к подростковому наркологу, кстати, этого слова не надо бояться. У нас в стране существует ошибочное мнение, что нарколог - это уже все, последняя стадия. В обывательском мнении закрепился стереотип, что нарколог - это врач, который занимается с наркоманами, у которых уже сформировалась стойкая зависимость. Это не так: помимо медицинской наркологи получают психолого-педагогическую подготовку.
Многие россияне не понимают разницу между психологом, психотерапевтом и психиатром. Но ведь даже психиатрия бывает ограниченная и большая. Поэтому, чтобы не пугать родителей, можно посоветовать им обратиться к медицинскому психологу или к психотерапевту, который работает со взрослыми, то есть с родителями, - в каждом районном подростковом отделении городского наркологического диспансера есть такие специалисты. В учреждениях, подобных нашему, «схвачено» сразу несколько моментов. Здесь проходит и тестирование, и не просто психологами, а психологами, прошедшими определенную специализацию, - все они тесно связаны с медициной, поэтому сразу же могут определить наличие и степень зависимости. Специалисты могут порекомендовать этому ребенку и его маме или папе обратиться к психотерапевту или подростковому психиатру, который назначит своевременное лечение, в том числе и общеукрепляющее, и начнет работать с родителями по принятию своего ребенка. Очень важно, чтобы мамы и папы, оказавшиеся в тяжелой ситуации, не просто переживали, но и учились действенной, разумной любви. Только такая любовь помогает подростку выбраться.
Если на начальной стадии родитель понимает, что уже не справляется со своими воспитательными обязанностями, и начинает меняться, старается, стремится понять своего ребенка, то это уже большой шаг к исцелению.
Чем раньше родитель осознает, что его воспитательная стратегия не работает (нередко первый возрастной кризис наступает уже в семь лет, в начальной школе, когда ребенок адаптируется), чем раньше он поймет, что что-то не срабатывает, тем лучше для него. К тому же - и с этим мы тоже довольно часто сталкиваемся - на детский кризис может накладываться кризис 30-летия и 40-летия родителей. А если в семье есть еще и старший ребенок, то семья может переживать глобальный кризис по всем возрастам. Это знакомо многим, и беда, если им никто не может подсказать, как можно выйти из ситуации. Вот здесь и нужен совет педагога.
- Это понятно. Но если учитель увидел, озаботился, поговорил с родителями, а у них сработал так называемый механизм защиты - они не хотят видеть проблемы, говорят: «У нас все хорошо...» Что тогда ему делать? Оставить все так?
- Тогда этого ребенка нужно ставить на внутришкольный учет, он должен быть под особым контролем учителя и школьного психолога.
- Но опять же здесь возникает проблема: психолог может работать с этим ребенком только с согласия родителей. А они не согласны. Что тогда?
- Тогда решение принимает психолого-педагогическая комиссия. По запросу учителей или социального педагога мы выходим на прием в школу, чтобы протестировать таких детей, проконсультировать педагогов и дать рекомендации родителям. Понимаете, одно дело, когда им рекомендует учитель, другое - когда говорит школьный психолог, но если рекомендация идет от психотерапевта или нарколога, то в основном родители все-таки прислушиваются. Они начинают внимательнее относиться к своим детям. Если же родители продолжают вытеснять из сознания проблему, то это очень плохо. Не решенная в начальной школе, она будет накапливаться, расти как снежный ком и проявится в более крутом варианте где-то уже в 5-м классе. Психологи знают, что педагогически запущенным детям гораздо труднее переходить на предметное образование, когда им нужно адаптироваться в новых условиях, налаживать контакт с различными учителями да еще и утверждаться в коллективе. Вот тут обычно всплывают все нерешенные проблемы, и родители приходят уже самостоятельно. Если же и на этом этапе не получается взаимодействия со школьным психологом или подростковым психотерапевтом, если снова идет отвержение проблемы, то ребенок серьезно рискует попасть в зависимость.
- Всем наверняка не раз приходилось видеть группы подростков, сидящих на лавочке, курящих и пьющих пиво. Как на это должны реагировать взрослые, в частности педагоги?
- Конечно, проходить мимо такой компании нельзя, даже если это незнакомые вам подростки. Но понимаю, что замечание - мертвому припарка. Дети могут на это и зло ответить, и даже оскорбить. Нужно сообщать о таких «тусовках» районному инспектору по делам несовершеннолетних. Полиции у нас очень многие родители боятся. И через инспекторов по делам несовершеннолетних к нам идет множество подростков, которые только начинают употреблять алкоголь или наркотики. Если этих детей вовремя поставить на учет, то начинается четкое взаимодействие с инспекторами. Конечно, здесь в обязательном порядке подключаются наркологи. Это еще только психическая зависимость, здесь еще можно поработать. Кстати, информация о том, что мы работаем с подростком, нигде не распространяется. Работа ведется индивидуально с ребенком и его родителями, проводятся групповые тренинги по личностному росту - это так называемая малая психотерапия, психотерапия в малых группах. Еще раз обращаю внимание, что родители тоже считаются созависимыми, им тоже необходима помощь, потому что часто они еще больше, чем дети, нуждаются в ней.
- Каков самый ранний возраст детей, с которыми вы работаете?
- Самый ранний - садиковский возраст, дошкольная группа 5-6 лет, - это та самая группа риска, когда родители бьют тревогу, что что-то с ребенком не в порядке. Трудности общения с коллективом либо трудности общения с воспитателем - это сигнал о том, что у ребенка нет навыка социальной адаптации, нет навыка борьбы со стрессовыми ситуациями. Есть процент курильщиков в начальной школе - с 7 до 9 лет. Это, конечно, не самый большой процент по сравнению с подростковым, где в основном неблагополучный контингент - дети, растущие в семьях, употребляющих психоактивные вещества. Есть дети из неполных семей, где мама, вынужденная много работать, не справляется с воспитанием, есть дети из так называемых благополучных семей, где родители заняты выяснением отношений. У подростков с 12 до 15 лет, как правило, отмечается пристрастие к пиву, пивной алкоголизм. На это тоже учителя должны обращать внимание. У нас проходят различные семинары по обучению педагогов, но, на мой взгляд, их нужно проводить чаще. Когда профилактика станет общей заботой, тогда, возможно, со временем ситуация с наркоманией изменится.

Нижний Новгород