- Виктор Александрович, что больше всего беспокоит вас нынче в эксперименте?

- Все увеличивающееся количество жуликов, которые утверждают, будто могут подготовить вас к сдаче ЕГЭ, - только платите денежки и мы вам пришлем ответы на все тесты. В субъектах Федерации в ночь перед экзаменом мошенники торгуют ответами на тесты, и их «товар» охотно покупают. Но ведь технология экзамена такова, что никто не знает, какие именно варианты тестов будут в конкретный день в том или ином регионе. По математике, скажем, 500 вариантов, какой из них попадет на стол к конкретному ученику, не может сказать никто. Бессмысленно узнавать, как отвечали на тесты ЕГЭ школьники на Камчатке, чтобы подготовиться к экзамену в Москве. У нашей Федеральной службы нет возможности бороться с мошенниками, наживающими деньги на людях, но у силовых структур такие возможности есть, и они эту работу ведут. Но тут возникает другая проблема: не хватает законодательной базы для пресечения мошенничества, скажем, в интернете. Ведь человек добровольно туда обращается и добровольно платит деньги, получая обещанный товар - не столь важно, какой. Пока закон не готов бороться с мошенничеством в интернете. Хотя такую статью применить к этой ситуации можно. Думаю, в следующем году уже появятся соответствующие нормативные и законодательные акты.

- Оппоненты часто упрекают вас в том, что результаты сдачи ЕГЭ очень засекречены, даже руководителям регионов или журналистам трудно познакомиться с ними. Есть ли в этом какой-то особый смысл?

- Руководители регионов очень любят сравнивать результаты сдачи тех или иных экзаменов, гордиться, что тут лучше, чем там сдали математику или русский язык. Нам кажется, что такая ситуация помешает ходу эксперимента. Поэтому мы предпочитаем пока результаты сдачи ЕГЭ не публиковать.

- Какие характерные нарушения были при сдаче ЕГЭ в регионах?

- Пока нет информации о злоупотреблениях, допущенных организаторами в ходе проведения ЕГЭ. Отчеты из регионов идут нормальные. Но мы внимательно анализируем статистику о результатах сдачи ЕГЭ в том или ином регионе. И если вдруг обнаружится, что где-то оценки неожиданно высокие, будет проводиться дополнительное расследование этого феномена, мы попробуем разобраться, почему дети сдали экзамен так хорошо. У нас есть подобный опыт: два года назад один из регионов «рванул», и мы отменили результаты сдачи ЕГЭ по одному из предметов. Отвезли детей в другое место, протестировали их там и... они показали тот же высокий результат. В новых регионах, которые вступили в эксперимент в этом учебном году, были небольшие технологические нарушения из-за того, что опыт проведения ЕГЭ у них пока невелик, но меня радует взаимодействие регионов и Центра тестирования, которое позволяет делиться опытом, учитывать региональный опыт и сводить на нет возможные казусы. Возникали проблемы с полиграфией - задания оперативно заменяли. Были проблемы, связанные с тем, что в одном из регионов проверяли и оценивали работы не по тем критериям, и пришлось уточнять их. Кроме того, обнаружили несколько задач по географии с ошибками, и все дети, которые попадали в такие ситуации, не зависящие от них, получили тем не менее по правилам, предусматривающим такой вариант, максимально возможный балл. Они не пострадали из-за того, что взрослые сделали ошибку. По каждому случаю сбоев мы проводим служебные расследования. Окончательный «разбор полетов» мы проведем в конце июня - начале июля, когда соберем представителей регионов и подведем итоги школьной волны, чтобы внести необходимые комментарии перед волной вузовской.

- Как вы оцениваете неучастие ведущего российского вуза МГУ в эксперименте по ЕГЭ?

- Почему МГУ не участвует в ЕГЭ - это вопрос к его ректору Виктору Садовничему. Разговор идет о том, что МГУ - слишком престижный вуз, и не может учитывать результаты ЕГЭ. Но тогда возникает вопрос: а МГТУ имени Н.Баумана, МФТИ, Высшая школа экономики разве не престижные вузы? Но они-то признают результаты сдачи этого экзамена и, судя по всему, получают очень хорошо подготовленных студентов. Более того, ректоры больших вузов, включившись в процесс, перейдя на эти технологии, уже говорят, что по-другому они работать не умеют.

- Будут ли в следующие годы участвовать в эксперименте Москва и Питер?

- По некоторым признакам можно ожидать, что и Москва, и Питер будут расширять свое участие в эксперименте по ЕГЭ как по числу предметов, так и по количеству вузовских специальностей. Окончательно все выяснится в сентябре.

- Вы не могли бы прокомментировать ситуацию, которая возникла недавно: родители, объединившиеся в ассоциацию, направили свои письма-заявления в правительство и в Генеральную прокуратуру, так как считают проведение эксперимента по ЕГЭ незаконным. А 420 ученых, педагогов, управленцев и общественных деятелей, не довольных не только проведением ЕГЭ, но и вообще реформами в образовании, обратились к президенту с предложениями ввести мораторий на все эксперименты и реформы.

- Эти письма адресованы не нам, поэтому прокомментировать их я не могу. Что же касается существа вопроса, то та форма аттестации, которая была до проведения эксперимента по ЕГЭ, мало кого устраивала. Было неизвестно, что стоит за одной и той же оценкой в разных регионах, разных городах, в районах и даже в соседних школах. А уж о том, что стоит за золотыми медалями, и говорить нечего. Газеты неоднократно писали, что общество недовольно результатами проведения вступительных экзаменов в вузы. ЕГЭ - это независимая оценка освоения школьной программы, и против этого ни одного аргумента никто не высказывал. В мире существует два варианта независимой проверки знаний. Первый - работа экспертов в сравнительно небольших странах с высокой культурой (во Франции, например, все выпускные экзамены проводят по единым правилам независимые эксперты). Второй - бланочные, компьютерные формы тестирования в больших странах (США, Китай и так далее). При этом тестирование заключается не только, как думают у нас в России, в выборе правильных ответов на вопросы. Тестирование, вообще говоря, - измерение, поэтому наши тесты совмещают и бланочные формы, и работу экспертов, из двух подходов мы постарались взять плюсы. Возражений против тестирования как такового я тоже не слышал. Я готов сесть за стол и с уважаемым объединением родителей, и с 420 уважаемыми учеными и педагогами, подписавшими письмо Президенту России, и разбираться в том, что, собственно говоря, их не устраивает в тестах по математике, физике или русскому языку, как их совершенствовать. Я согласен лишь с одним - мы недорабатываем, недостаточно объясняем людям, что такое ЕГЭ. Если бы мы это делали, убежден, многие не подписали бы такие письма. Это наша вина. Но есть утверждения, которые, на мой взгляд, неверны по посылам. Например, авторы писем утверждают, что нельзя совмещать школьный выпускной и вузовский экзамены, так как цели общего и высшего образования различны. Однако это утверждение алогично, потому что цели, хоть и различны, но из этого отнюдь не вытекает, что такие экзамены не могут быть совмещены. Наши эксперты готовы работать со всеми, кто заинтересован в улучшении ЕГЭ. Допускаю, что у наших оппонентов есть какие-то ноу-хау, которые позволят по-другому решить проблему независимой оценки знаний по школьной программе, есть какие-то предложения для того, чтобы сделать прозрачной и систему поступления в вузы. Если вам не нравится то, что мы делаем, предлагайте свои варианты, мы их учтем.