Окончание. Начало в «УГ» №№1-5 за 2012 год

После получения копии квитанции лицей передает ее в централизованную бухгалтерию №14 для того, чтобы проверить поступление денежных средств от данного благотворителя (при наличии нескольких благотворителей процедура повторяется). Централизованная бухгалтерия №14 должна в свою очередь направить письмо с этими же сведениями в Московское городское казначейство. Московское городское казначейство, получив письмо, зачисляет деньги на расчетный счет централизованной бухгалтерии №14, а та в свою очередь на счет лицея. Чтобы расходовать средства, лицею необходимо собрать родительский совет, пригласить на него благотворителя и отразить решение о перечислении средств в протоколах (один протокол по каждому перечислению). Если благотворитель не имеет времени посетить лицей, решение откладывается. На исполнение описанных процедур уходит от двух недель. Кроме того, комиссия выяснила, что согласно требованиям школа не может тратить более 99900 руб. в квартал на одно наименование, перечислять более 99900 руб. в квартал на счет одной организации, закупать компьютеры без проведения тендера (сроки проведения тендеров доходят до полутора лет, а бюрократические процедуры приводят к большим затратам времени и средств).
Закон запрещает выплачивать зарплату и премии из средств, перечисленных на расчетный счет учебного заведения в качестве благотворительных пожертвований на уставную деятельность. Учитывая все эти обстоятельства и располагая доказательными заключениями о том, что средства пожертвований тратились на образовательный процесс, комиссия установила: администрация лицея, и Татьяна Михайлова в частности, имела совершенно иные намерения, чем указаны в постановлении о возбуждении уголовного дела («злоупотребление должностными полномочиями вопреки интересам службы»). Комиссия согласилась с тем, что всякое нарушение должно повлечь за собой ответственность. Однако посчитала, что для привлечения к уголовной ответственности Татьяны Михайловой оснований нет.
Правоохранительные органы посчитали по-другому: в июне 2010 года в отношении директора лицея Татьяны Михайловой в Перовской межрайонной прокуратуре было возбуждено уголовное дело №339 156 по ст. 285 ч. 1. (злоупотребление служебными полномочиями вопреки интересам службы, из личной заинтересованности, в нарушение устава учреждения, законов и иных нормативно-правовых актов с причинением материального ущерба родителям учащихся на значительную сумму, что повлекло существенное нарушение прав и законных интересов граждан).
3 июня 2010 года две мамы подали заявление в Перовскую районную прокуратуру, 7 июня 2010 года в лицей нагрянула группа ее сотрудников. Помощник прокурора А.Комаров потребовал представить все документы и изъял их без составления описи (после чего эти документы на долгое время были потеряны то ли по недомыслию, то ли специально, позже все документы, изъятые в лицее во время ночного обыска, проведенного СО при прокуратуре Перовского района в июне 2010 года, вообще не были использованы в расследовании; Михайловой на допросах приходилось напоминать следователю, что доказательства целевого и правомерного расходования внебюджетных средств должны находиться у него). На просьбу предъявить документы, на основании которых производится изъятие, Комаров в присутствии свидетелей ответил Михайловой и ее заместителю: все делает-де на основании закона о прокурорском надзоре, согласно которому работники прокуратуры имеют право изымать любые документы в любое время, в любом месте и без объявления причин. То, что сам он нарушал этот закон, дал неверную его трактовку, Комарова не смутило.
15 июня 2010 года утром А.Комаров уже пришел в лицей со следователем А.Филоматицким, после разговора Татьяну Борисовну посадили в машину и увезли в прокуратуру. В этот день с ней провели два допроса подряд в течение 17 часов, что законным тоже не было, а обыск в лицее, который последовал после допросов, завершился в 4 утра. Надеясь, что следствие быстро разберется, что к чему, Михайлова сама отдала Филоматицкому отчетную документацию (чеки, счета-фактуры, товарные накладные, расходные ордера, ведомости), показывающую, на что расходовали родительские средства. Факт добровольной передачи зафиксирован в протоколе обыска. Следователь Филоматицкий, по словам директора лицея, запугивал ее, употреблял такие слова, как «хапала», «я вас засажу», обвинял директора в том, что она якобы предлагала взятку в 100 тысяч долларов помощнику прокурора Комарову, который позже уверил ее, что это недоразумение. 15 июня 2010 года Михайловой была объявлена мера пресечения - подписка о невыезде. В течение месяца Филоматицкий держал Михайлову в уверенности, что она «под подпиской». Когда она обратилась к нему с просьбой съездить к детям в деревню, он отказался принять заявление, мотивируя это тем, что по правилам вынужден ей отказать, но потом милостиво дал устное разрешение, предупредив, что в любой момент может подать в розыск, если Михайлова будет себя «не так вести». (На самом деле подписка о невыезде была уже отменена 25 июня 2010 года в связи с непредъявлением обвинения.)
7 июля 2010 года Михайлова постановлением Перовского районного суда Москвы была временно отстранена от исполнения обязанностей директора. С этого дня Филоматицкий ежедневно звонил в Департамент образования Москвы и требовал незамедлительного отстранения ее от должности, хотя ему было известно: постановление не вступило в силу в связи с подачей кассационной жалобы, позже Филоматицкий сам привезет постановление в департамент, чтобы добиться скорейшего решения. Михайлова была отстранена от должности, не получая назначенного судом пособия, потому что судья в своем постановлении не указала, из каких средств его выплачивать. В результате почти год она с четырьмя детьми (один из которых серьезно болен) фактически жила на подачки, даже стала задолжницей по коммунальным платежам.
Тем временем мама-жалобщица обзванивала родителей, нагнетая обстановку и сообщая, что их обманули, что они потерпевшие. В одной из газет со ссылкой на и.о. Перовского межрайонного прокурора Евгения Кречетова в рубрике «Срочно в номер» была опубликована заметка «Родители школьников платили оброк, как крепостные». Общий смысл «фактов»: родители учащихся лицея - крепостные, с ними не заключали договоры (на самом деле их заключали со всеми, о чем у следствия были доказательства), 300 человек платили (в лицее учатся 137 ребят, большая часть родителей вообще не вносили пожертвования, а те, что вносили их, делали это добровольно). Обстановка накалялась всемерно.
В сентябре 2010 года Филоматицкий пошел на повышение, дело перешло к другому следователю. Михайлову вызвали на допрос только 3 марта 2011 года, да и то по ходатайству адвоката. В ходе новых допросов она представила следователю доказательства своей невиновности, которых было с избытком. Дело посыпалось, начались лихорадочные передопросы родителей, но уже под другим, нужным для следствия углом. В течение 9 месяцев новый следователь вызывал родителей и склонял их к роли потерпевших. На каждом допросе родителям сообщали, что за их спинами крутились преступные схемы, проводились махинации, что директор коррупционерка. Следователь в разговоре с Михайловой и ее адвокатом постоянно «оговаривался», что ничего не может поделать, поскольку на него самого оказывается давление. Вопрос, кто давит, так и остался без ответа. Родителям учащихся во время допросов задавали провокационные вопросы, чтобы запутать их и вынудить к показаниям, нужным следствию. Записанные со слов допрашиваемых показания искажали, на просьбу изменить их следовала угроза привлечь к ответственности за дачу ложных показаний. Родители учащихся лицея неоднократно заявляли, что их дети с большим удовольствием учатся в лицее, что они получают прекрасное общее и специальное образование на уроках и мастер-классах, на профориентированной практике. Подтверждением тому был высокий процент выпускников, поступивших на бюджетные места лучших вузов страны и продолжающих обучение в высшей школе. Коллектив лицея победил в ПНПО «Образование».
Расследование наконец завершилось, дело было передано в суд, речь шла об обвинении по двум статьям - 159-й, ч. 3 (мошенничество) и 286-й, ч. 1 (превышение должностных полномочий), причем в одной части постановления было написано, что Михайлова имела личную выгоду, а во второй - что руководствовалась нематериальной выгодой. Ей вменялось причинение убытков родителям в размере 3,5 млн рублей при полном документальном подтверждении всех потраченных внебюджетных средств и полном присутствии в деле договоров, протоколов, пояснений. Нарушения подпадали под действие Кодекса об административных правонарушениях, но уж никак не под уголовное законодательство. Но разобраться в этом никто не хотел и не мог: специалистов в образовательном праве или экспертов не привлекали.
Как рассматривал дело суд, уже известно. Показания тех, кто признавал себя потерпевшими, он принимал внимательно и благосклонно, тех, кто таковыми себя не признавал, не приглашал, не заслушивал, а если и заслушивал, то говорил об их пристрастности и ангажированности. По словам Михайловой и ее адвоката, было сделано все, чтобы свидетели не присутствовали на заседаниях. Повестки им почти всегда приходили после заседаний; многие свидетели, получив просроченную повестку, сами приходили в суд, где им отказывали в даче показаний. Сначала процесс еле-еле тянулся, свидетели не могли попасть на заседание, их постоянно обещали вызвать позже. А потом вдруг все завершилось молниеносно, за несколько заседаний, в один день были «исследованы» материалы дела и назначены прения. На ходатайство адвоката допросить свидетелей защиты судья ответила: «Если они тут, в коридоре, тогда допросим». Но понятно, что «тут, в коридоре» их быть не могло.
Татьяна Михайлова так и не признала себя виновной, поэтому ее и поместили в СИЗО, поэтому в результате и вынесли такой приговор. Кассационная инстанция Московского городского суда оставила приговор в силе, а это значит, что и эти судьи не изучили дела, ведь в нем содержатся все доказательства невиновности Михайловой. Теперь надежда только на вышестоящие инстанции, но надежда, честно говоря, призрачная, ведь такие дела очень хороши для отчетов - они иллюстрируют «борьбу с коррупцией», которая на самом деле уже давно стала ее имитацией.