«За сочинение возмутительных и в высшей степени дерзких» стихотворений Шевченко в 1847 году был сослан в солдаты. Из десяти лет ссылки больше восьми прошли на Мангышлаке. Основная часть экспозиции - это материалы, рассказывающие о жизни и творчестве Шевченко в 1850-1857 гг., когда после ареста в Оренбурге поэта отправили в Новопетровское укрепление. Здесь он был зачислен солдатом 4-й роты 1-го батальона. Что собой представляла местность во время шевченковской ссылки? Об этом можно судить из письма одного из офицеров: «Господи, как уж там тяжко и печально было жить. Море, по которому сообщение было вообще не очень частым, - с одной стороны, а необитаемая пустыня - с другой: ни купить, ни достать тебе что-нибудь!» Я бродил между развалинами крепости, заросшими бурьяном, и представлял, как под палящим солнцем одуревшие от зноя и скуки отцы-командиры муштровали солдат.
Решение о создании музея в Форт-Александровске (это была первая мировая шевченковская экспозиция) было принято в 1925 году.
У входа в музейный комплекс установлен привезенный из дальнего ущелья камень - тамбалы тас, - на котором запечатлены в вечности танба - родовые знаки, наскальные символы народов и племен, которые населяли Мангышлак. Суровая, неприветливая это земля. Однако почему-то именно она привлекала в древности кочевников, почему-то именно здесь так много старых могил, святых мест.
Известный казахский краевед Есбол Умирбаев (одно время он работал директором мемориального музея в Форт-Шевченко) исследовал жизнь Кобзаря в суровой Мангышлакской ссылке и по-новому открыл миру творчество Тараса Григорьевича. В 1851 году Шевченко был участником Каратауского похода по разведке залежей каменного угля на полуострове. Он создал художественную, графическую серию произведений о Каратау. Через 130 лет Есбол Умирбаев и украинский писатель Анатолий Костенко повторили путь экспедиции. Они тщательно обследовали места, привлекшие внимание художника. Им удалось идентифицировать почти все пейзажи. Каждая из картин Кобзаря после этого получила название в соответствии с той местностью, где была написана. Кстати, участие Шевченко в российских экспедициях на Мангышлаке, общение с российской интеллигенцией, повести и дневниковые записи на русском языке очень органично (с высоким духовным подтекстом!) сделали поэта достоянием российского культурного наследия. Так что Россия вправе тоже гордиться «украинским» Тарасом.
До царя далеко, приближенные к трону сановные особы редко посещали этот край, поэтому офицеры позволяли некоторую не предусмотренную уставами вольность в отношении к солдатам. Из музейных архивов я, например, узнал, что комендант Маевский вопреки запрету правительства ходатайствовал перед начальником дивизии, чтобы именно Шевченко занимался росписью иконостаса дивизионной церкви. К опальному поэту особенно благоволил комендант Ираклий Усков. Музейный комплекс разместился на территории бывшего сада-огорода Новопетровского укрепления. А главной экспозиции нашлось место в залах комендантского летнего дома. На стеллажах и стендах представлены копии многих документов, караульные ведомости, рапорты, приказы. Есть тут и распоряжение коменданта Ускова, который освободил «солдата Шевченко» от муштры, переведя его в свою летнюю резиденцию якобы для хозяйственной работы. Имена великих людей со временем обрастают легендами. По местным преданиям, именно благодаря Шевченко гарнизонный огород был превращен в парк. Он даже посадил здесь свою вербу, которая выросла из веточки, прихваченной поэтом из Гурьева. Более сотни лет форт-шевченковцы берегли священное дерево, которое в народе называли тарасовой вербой, как самую дорогую реликвию.
Суин Нурсула провела для меня маленькую экскурсию сначала по музею, потом по парку. Кружевная тень приятно холодила тело. Журчала вода в арычках. В этом зеленом оазисе я на мгновение забыл, что нахожусь в знойной пустыне рядом с соленым Каспием. Вспомнилась Украина с ее полями, левадами, подсолнухами и, конечно, шевченковское: «Садок вишневый коло хаты...» Именно здесь Шевченко написал свои лучшие поэтические и живописные произведения. Очень близким и понятным стало мне вдруг настроение поэта, который записал в дневнике: «Я смотрел на мрачную батарею, высоко рисовавшуюся на скале, и многое, многое вспомнил из моей прошлой невольнической жизни. Поблагодарил всемогущего человеколюбца, даровавшего мне силу души и тела пройти этот мрачный тернистый путь, не уязвив себя и не унизив в себе человеческого достоинства. Успокоив себя святою молитвою, я побрел тихонько на огород, нарушив глубокую тишину очаровательной ночи песнею...»
Одна из парковых дорожек привела нас к солнечной полянке, на которой стоял деревянный сруб под двускатной крышей.
- В народе его называют колодцем Шевченко, - объяснила моя провожатая. - По преданию, именно на этом месте Тарас и его однополчане на семиметровой глубине добрались до пресной воды. По чертежам Шевченко - он ведь как художник был очень наблюдательным - солдаты соорудили колесо с ковшами, пристроили желоб. Недавно тут поселилась сова, которая стала своеобразным стражем реликвии...
Решение подправить среднеазиатский маршрут и побывать в Форт-Шевченко пришло на набережной Актау, куда я попал на пароме с азербайджанского берега. Актау - это бывший полузакрытый город Шевченко. Памятник поэту на приморском бульваре считается одним из лучших в мире. От бронзового сурового, раздумчивого Тараса на каспийском берегу я и отправился к месту его ссылки. Здесь тоже есть памятники поэту. В 1881 году по инициативе коменданта Новопетровского укрепления Ускова в саду был установлен гипсовый бюст Шевченко. К изготовлению памятника (первого, между прочим, в мире) комендант привлек местного мастера Каражсупа. В свое время он привез на верблюде в парк из дальнего урочища каменную глыбу, из которой вытесал столик для поэта. В 1927 году в парке появился еще один памятник Кобзарю: в солдатской длинной шинели и плоской шапке Шевченко на низком постаменте выглядит усталым и печальным. Рядом с памятником - землянка. Тоже своеобразный экспонат. В свое время она была построена Усковым для своей жены Агаты. Супруга коменданта предоставила это убежище от зноя поэту. «Все мое богатство на Мангышлаке - это кровать без спинки, стол да табурет», - писал Шевченко. Для него это действительно было богатством, благодаря которому в подземной прохладной тиши он делал записи в «захалявной» книжице, рисовал, предавался думам. По крутым ступеням я спустился вниз. Тут еще прохладнее, чем в парке. И очень-очень тихо. Стол, кушетка, табурет - вот и вся мебель на четырех квадратных метрах. Для меня - походного человека - это тоже богатство. Я присел на кушетку. Достал дневник, ручку. Время как будто остановилось. Какими словами выразить свое состояние здесь, за тысячи километров от родного Днепра? А состояние поэта? «Думы, мои думы...» Я закрыл дневник, так ничего в нем и не написав... Предстояла еще долгая дорога по Средней Азии и возвращение домой, в Украину.

Казахстан