Итак, при приеме в школу молодой учитель имел право на обеспечение жильем (часто общежитием или комнатой в коммуналке), на получение некоторой суммы денег (так называемые подъемные), кроме того, он был застрахован от возможного увольнения  в течение трех лет, и для профессионального сопровождения к нему приставлялся учитель-наставник.
Помню себя двадцатилетним юнцом, приехавшим  в закрытый город по распределению. Сразу замечу, что всех благ получил сполна, но если материальные компоненты воспринимались как должное, то педагогическая поддержка несколько напрягала. Дело тут не в правильности подхода, а в некоторой психологической проблеме.
Молодой учитель в большинстве случаев внутренне раним, и все пожелания, а уж тем более замечания, воспринимает болезненно. Психологами выделяется первый кризисный стаж - 3 года, который  и определяет, останется ли молодой учитель (а в большинстве случаев это молоденькая девушка!) в профессии. Именно в этот период следует особо поддерживать человека.
Вот тут вступает в силу давно  забытая форма сопровождения, осмеянная в период перестройки, - вовлечение в коллектив. Очень часто дружеские отношения, поддерживаемые совместным проведением досуговых мероприятий, сглаживают тяготы и общий для страны победившего капитализма  сумрак.
С точки зрения практической многие регионы вводят для молодых учителей стипендии, разовые выплаты. Также стоит оградить вчерашних студентов от системных рисков, помогая  с созданием рабочих программ, отчетности и выказывая расположение, ибо доброе отношение порой важнее премий, и чувство стабильности способно творить чудеса.
В идеальном случае школа должна располагать некоторым фондом социального жилья для своих работников, это особенно важно, если речь идет о специалистах-мужчинах. Невозможно рассчитывать на стабильность мужского контингента в школе, если для него не созданы особые условия. Ведь тезис о том, что мужчина должен построить дом, вырастить сына и посадить дерево, никто не отменял.