​Исаак КАЛИНА, министр образования Москвы:

- Конечно, нельзя говорить, что рейтинг школ Москвы абсолютно совершенен. Я нигде - ни в документах, ни в выступлениях - не говорил и не говорю, что это рейтинг лучших школ столицы. Лучшие - это всегда несколько личное восприятие (кому-то лучше ехать на поезде, а кому-то - лететь на самолете, можно выстроить нас по росту, можно по весу, можно еще по какому-то другому показателю), тут же просто рейтинг учебных результатов школ Москвы. Естественно, что учителя, ученики и родители вместе добились и обеспечили эти наиболее высокие академические результаты.
Если учесть, что учебная деятельность далеко не единственная, но все же ведущая задача общеобразовательного учреждения, то и эта очень высокая оценка, и высокое место учреждения по параметру, оценивающему учебные результаты, весьма значимы. Параметры сделаны так, что присутствие любого ребенка - даже троечника или неуспевающего - никак не снижает зачетные результаты ОУ.
 Почему мы не применили для рейтинга такой параметр, как средний балл ЕГЭ? Потому что внутри среднего балла ЕГЭ содержатся неудачные результаты учащихся. Мы не стали относить к параметру и количество выпускников школы, потому что опять-таки это количество содержит внутри себя возможное желание избавиться от тех, кто может принести школе не очень удачный результат. Параметры сделаны так, чтобы школа не боялась работать с детьми, заранее менее предназначенными для того успеха, которого она добивается. Нужно работать со всеми, каждый школьник Москвы имеет право на качественное образование. Сигналы, которые подает рейтинг, точно настроены на это. Но еще раз подчеркну: ЕГЭ и участие в олимпиадах  не единственная задача, которая стоит перед школами.
Для родителей лучшая школа тоже понятие очень личное: кто-то хочет отдать ребенка в математическую школу, а кто-то - в школу, в которой ребенка не сильно заставляли бы изучать математику, кому-то нужна школа со спортивным уклоном, а кому-то - с музыкальным. То есть у родителей очень разное восприятие того, какая школа нужна их детям. Поэтому я и тут категорический противник термина «лучшие школы» при всем уважении к тем школам, которые заняли высокие места в рейтинге столичных школ, просто они показали лучшие академические, учебные результаты.
Ведущие результаты школы все же учебные результаты, оценка их и вызвала большой резонанс, но напомню, что кроме 85 получателей грантов по учебным результатам есть еще 50 получателей, у которых оценивали созданную ими социокультурную среду (эксперты очень тщательно проанализировали всю информацию об этих ОУ на форумах, в блогосфере). Там, естественно, была только экспертная оценка, которую, наверное, гораздо легче было бы оспорить, но она почему-то не вызывает дискуссии, наверное, потому что в глубине души каждый из нас все же признает, что тут видны общие результаты, а не единичные. Эти 50 учреждений работают с детьми, с которыми не очень-то умеет и хочет работать обычная общеобразовательная школа.
Я должен сказать, что хотя гранты достаточно приличные по материальному вознаграждению, точно не они стали главным двигателем интереса к рейтингу, ибо, например, в ходе пилотного проекта по развитию общего образования у нас многие школы Москвы, которые, к сожалению, пока не имеют учебных результатов, подобных обладателям грантов, и не вошли в число обладателей грантов по социокультурной среде, получили в этом году приращение финансирования вполне сравнимое с теми грантами мэра Москвы, которые имеют 135 учреждений, ставшие победителями. Поэтому, думаю, то, что сегодня есть очень высокая степень объективности оценки тех результатов, по которым ранжировались наши образовательные учреждения, уже хорошо. Это ориентир столичным школам для их дальнейшего развития.
Никто из нас не будет отрицать: создать возможности для развития способностей учащихся через систему олимпиад - задача очень важная. Мы сегодня практически добились того, что в Москве остались всего лишь тридцать школ, которые умудрились не провести какие-то школьные этапы олимпиад. То есть, с одной стороны, мы административными методами добиваемся, чтобы для каждого ребенка, в какой бы школе он ни учился, была обеспечена как минимум возможность участия в школьном этапе олимпиады, чтобы он мог попасть на следующие этапы, и сегодня мы видим огромное увеличение участников школьного этапа олимпиад. С другой стороны, мы поощряем те школы, которые обеспечили наиболее высокие результаты в олимпиадах. То же самое могу сказать по единому государственному экзамену: не останутся без внимания те школы, которые не могут обеспечить проходные баллы по ЕГЭ в выпускном и по ГИА в девятом классе. При равенстве баллов по ЕГЭ и олимпиадам, скажем, у двух школ мы учитывали результаты ГИА в девятом классе. (Мы не брали этот параметр для всех, потому пока эту аттестацию школы проходят добровольно, и не у всех есть эти результаты, в дальнейшем мы будем учитывать эти результаты.) Сейчас мы дали возможность участия в городских контрольных работах учащимся четвертых классов в тех школах, которые участвуют в пилотном проекте, и учащимся седьмых классов, тем самым стараясь, чтобы оценка была не одноразовой, чтобы было накопление результатов, движение самой школы к более высоким результатам. Поэтому могу сказать, что, наверное, любое сравнение себя с другими неплохо, но при этом еще раз подчеркну: департамент не занимается созданием спортивной конкуренции среди школ, это точно не наша задача.
Наша задача - чтобы все полторы тысячи московских школ обеспечивали нормальный, удовлетворяющий москвичей уровень качественного образования. Все ресурсы, все внимание вкладывается в эту работу. А то, что сейчас мы увидели, обнародовав рейтинг, - абсолютно маленький элемент этой работы, просто очень резонансный, (он, как оказалось, все же содержит в себе какой-то элемент спортивности, состязательности). Думаю, это произошло потому, что такой рейтинг составлен в первый раз, потом мы привыкнем к тому, что учебные результаты на разных этапах (в четвертом, седьмом, одиннадцатом классах) школы могут как-то сравнить между собой и соответственно вносить коррективы.
 Что касается комплексного рейтинга школ, к составлению которого нас сегодня призывают, то он очень опасен, так как потеряет свою миссию. Создание комплексного рейтинга подобно попытке изобрести универсальный инструмент, в котором, скажем, есть и нож, и пила, и сверло. У каждого инструмента должно быть свое предназначение, тогда он выполняет его гораздо лучше, чем тогда, когда мы пытаемся с помощью одного инструмента сделать все. Главное в другом: нам надо, чтобы в Москве не было школы, мимо которой массово проходили бы живущие рядом ученики, так как там нельзя учиться, так как там не гарантировано нормальное образование.
 Мы опубликовали на сайте департамента список 300 школ столицы по учебным результатам. Но меня, признаюсь честно, интересуют не эти 300 школ, меня гораздо больше интересуют 300 школ, занимающих по учебным результатам места в конце списка 1500 московских школ. Лучшие московские школы хорошо проживут и справятся со своей работой и без Департамента образования. В нашем внимании нуждаются другие, менее успешные школы.
Я против многопараметрического рейтинга, к составлению которого нас также призывают. Да, при составлении нынешнего рейтинга мы использовали только два параметра - результаты ЕГЭ и олимпиад, но это тонкое сочетание, так как эти параметры требуют индивидуальной работы с учащимися по обеспечению высоких результатов на олимпиадах, но одновременно очень массовой по количеству и нормальной по качеству работы со всеми учащимися. Я всегда привожу два примера. Школа «Интеллектуал» имеет 29 выпускников, но она вошла в десятку, так как эти выпускники добились очень высоких результатов на предметных олимпиадах. Но в списке десяти школ есть и Центр образования №548, у которого 336 выпускников, большинство из них получили качественное образование и 113 из них набрали на ЕГЭ по 220 и более баллов, то есть тут есть массовая качественная подготовка всех детей, живущих в непростом микрорайоне этой школы. То есть у разных школ оказались совершенно одинаковые возможности быть на вершине рейтинга, но и первая, и вторая возможности очень полезны для москвичей.

Иван ЯЩЕНКО, директор Центра математического образования, проректор МИОО:

- Я не разработчик рейтинга московских школ, я  член рабочей группы. Мы осуществляли какую-то математическую, статистическую поддержку идеи Департамента образования. Исходя из тех посылов и задач, которые сформулировали Правительство Москвы, Департамент образования, и выстраивался нынешний рейтинг. Нам предлагали разные варианты, мы их обсуждали, в результате рейтинг строился как отношение чего-то к чему-то.
Любой независимый рейтинг, каким бы независимым он ни был, -  это рейтинг, который соотносит мнение его составителей с теми результатами, которые показывают школы. Рейтинг, который был сделан по заказу Правительства Москвы и Департамента образования, - это рейтинг, который строился из оценки вклада школ в решение тех задач, на которые их нынче ориентируют, причем в определенной части, потому что какие-то школы для одних родителей лучшие по одному показателю, для других - по другому. При составлении рейтинга мы соотносили вектор достижений школы и вектор развития, который задает департамент, ориентируясь прежде всего на доступность школ и качественного образования. У нас была задача математически построить систему параметров и коэффициентов, которые каждое действие школы, направленное на достижение плюса, оценивали как положительное, и наоборот, не было бы ситуации, при которой какое-то действие школы, которое давало минус в ее деятельности, давало бы вклад в рейтинг. Например, больше всего нас критиковали за то, что рейтинг не учитывает количество детей в школе, предлагали поделить результаты работы школы на количество детей, но тогда большое преимущество получили бы маленькие школы (хотя в первой десятке лидеров рейтинга есть школы, в которых и 300 выпускников, и 29 выпускников). Как только мы задали бы такой параметр, то получили бы  оценку не только на сейчас, но и на будущее. Если бы мы учитывали размеры школы, то школы начали бы выгонять десятиклассников, которые стали почему-то хуже учиться, повышали бы свои показатели в рейтинге за счет действий, которые никто из нас не расценит как позитивные. Мы хотели бы, чтобы, наоборот, прием ребенка в школу как минимум рейтинг не ухудшал, а при грамотной работе школы мог и повысить.
Кроме параметра «олимпиады», требующего выявления одаренности, ее культивации и развития (не в каждой среде одаренный ребенок раскроется), был еще и параметр «ЕГЭ». Мы исходили из того, что 220 баллов по ЕГЭ - то количество, которое позволит выпускнику школы поступить на любую специальность в любой приличный вуз, и, самое главное, этот результат можно получить каждому (если в школе хорошо учат) ребенку. Эти два параметра были четко определенными, а весь рейтинг - абсолютно прозрачным. В итоге 5,5 тысячи ребят внесли свой вклад высокими показателями по олимпиадам, 11,5 тысячи - высокими баллами ЕГЭ.
Всем школам Москвы в Интернете была доступна методика определения рейтинга, они имели неделю на то, чтобы самостоятельно проверить, нет ли ошибок. Нам поступили более 150 писем от школ, их авторы писали, что какие-то дети переходили из школы в школу, мы со всем этим разбирались, кстати, могу сказать, что ошибки допускали сами директора (было несколько писем, содержащих арифметические ошибки).
Что дал рейтинг? Мы увидели два всплеска, статистически заметных. В Москве есть система добровольных диагностических работ, которые позволяют школе попробовать себя и оценить свои шансы по сдаче ЕГЭ. Мы увидели рост на 50 процентов интереса к физике, химии и литературе, то есть к другим предметам. Школа, которая раньше зачастую «зажимала» ребят, боялась, что они покажут плохие результаты, теперь раскрылась, она понимает, что за плохой результат не накажут, а хороший результат даст ей дополнительные баллы. Школы делают это, возможно, ради повышения своего рейтинга, но ребенка-то все равно стали лучше готовить по широкому спектру предметов. Если раньше школы боялись участия ребенка в школьных олимпиадах (вдруг пойдет и ничего не решит!), то теперь поняли: за то, что не решит, ничего не будет, за то, что участвует, похвалят, а если выиграет, дадут премию.

Анна БЕЛОВА, директор гимназии №1514, вошедшей в первую десятку рейтинга:


- Я тоже считаю, что слова «лучшие школы» по отношению к рейтингу не применимы, но то, что показатели по ЕГЭ и результатам участия наших ребят в олимпиадах у нас в школе хорошие, - это точно. Все, конечно, зависело от того, какие задачи при составлении рейтинга ставил Департамент образования. Если сейчас речь шла исключительно о качестве обучения, то рейтинг получился такой, будет поставлена иная задача, рейтинг будет другим. Понятно, что школы не только этим хороши. Мы были в Государственном Кремлевском дворце, где нам вручили дипломы и показали большой концерт детских творческих коллективов. Концерт замечательный, но я понимаю, что при такой нагрузке ребят, которая есть в нашей школе, подобную творческую составляющую мы им дать не сможем. Мы проявляемся в другом, но это тоже надо учитывать, оценивая ту воспитательную работу, те творческие мероприятия, которые школы проводят. Мы еще не в полной мере осознали то, что хорошие результаты выпускников и победителей олимпиад могут быть и в школе с плохой атмосферой, и наоборот, в школе, где царит хорошая атмосфера, могут быть и не такие высокие результаты. Рейтинг школ заставит в будущем вести самые разнообразные исследования, если мы действительно хотим понять, как сделать работу школ качественной, а школы - открытыми. А критерии нужно, конечно, дорабатывать. Например, школы, вошедшие в первую десятку нынешнего рейтинга, не имеют своих начальных школ, а в начальной школе закладывается в ребенка очень многое. К нам дети приходят в пятый класс из соседней прогимназии (60 процентов выпускников нашей гимназии пришли к нам именно оттуда), но учителя начальных классов не были никак отмечены. Может быть, сделать рейтинг начальных школ так же, как был сделан рейтинг учреждений дополнительного образования, спортивных и музыкальных школ?

Евгений БУНИМОВИЧ, уполномоченный по правам ребенка по городу Москве:


- Как выпускник мехмата МГУ, скажу, что совершенного рейтинга не будет никогда, потому что можно считать так, а можно иначе, можно умножать и складывать, а можно делить, в каждом случае для этого будут свои аргументы. Рейтинг школ был всегда - я окончил лицей «Вторая школа» в 1970 году, а до перехода в эту школу я учился во французской спецшколе. Так вот вся Москва знала, что наша спецшкола хорошая, но есть в столице и получше. Любая бабушка у подъезда могла сказать вам, что в той школе учат хорошо, а в той - хуже. Когда я шел во «Вторую школу», я знал, что это лучшая математическая школа Москвы. Хотя тогдашний городской комитет образования никаких рейтингов не публиковал? То есть Департамент образования может участвовать в составлении рейтингов, может не участвовать в нем, но рейтинги существуют и существовали всегда, хотя, конечно, можно делать вид, что их нет, но на самом деле всегда была внешняя оценка, которая, по сути, и была рейтингом.
В какой-то момент у нас появилось желание быть, как на Западе, так появились негосударственные рейтинги. У этих рейтингов всегда была одна особенность: в них входило несколько приличных школ и несколько школ, которые, как было ясно, эти рейтинги и заказали. Эти рейтинги были понятны, так как их публиковали в журналах типа «Куда пойти учиться?». В этом смысле, я считаю, что шаг, который сделал Департамент образования, составив рейтинг школ, правильный вдвойне. Во-первых, потому что коль скоро мы говорим о конкуренции, грантах для учителей, коль скоро такова сегодня политика, то действительно нужно обозначать какие-то результаты конкуренции. Во-вторых, единственный путь, по которому можно идти, - выбор абсолютно ясных критериев (ЕГЭ, олимпиады). Конечно, это формальные критерии, и это очевидно, можно предъявлять к выбору таких критериев массу претензий, но достаточно математических расчетов, чтобы показать, как у нас все получилось. Можно придумать другие критерии, например, что должно быть на сайте школы, какая информация там должна быть размещена (финансовая или иная), увидеть, какая школа открыта более, какая менее, но тогда будут разные рейтинги. Я считаю, что это необходимо, нам нужно иметь много разных рейтингов, по которым мы и сможем определить степень открытости и успешности каждой школы. Это трудно, так как нынешние параметры рейтинга подсчитываются легко и становятся универсальными. Когда мы сегодня говорим о хороших учителях, то хотим, чтобы их стимулировали за разные вещи, но начинается все с ЕГЭ, потому что этот показатель легко выявляется. Сегодня задача - для оценки делать срезы в разное время, для детей разного возраста (начальная школа, средняя, старшая, выпускной класс), иначе параметры ЕГЭ станут некой образовательной кукурузой.
Я понимаю, что нужны разные критерии, например, для того чтобы измерить атмосферу в школе. Такие критерии найти и сформулировать гораздо сложнее, хотя они нужны, и это очевидно, ведь один и тот же результат сдачи ЕГЭ можно получить следующим образом: я могу создать на уроке атмосферу, когда детям интересно, чтобы они хотели и могли заниматься математикой, а могу сделать иное (шаг в сторону - расстрел!), и будут тоже неплохие результаты. Если мы посмотрим результаты международных исследований, то увидим: тоталитарные страны имеют хорошие результаты по математике, и они часто достигаются совсем не творческой атмосферой в школе и на уроке. Я, как защитник прав ребенка, хотел бы знать, каким способом получены высокие результаты. Ведь можно сделать ракету в «шарашке», а можно и в другом месте и по-другому.
Я думаю, что мы придем к разнопараметрической модели оценки и составления рейтинга школ, конечно, это сделать сложнее, ибо речь идет об экспертной оценке. Вообще многие рейтинги делают по экспертной оценке, и тут нет ничего страшного, просто мы к этому пока не привыкли. Когда мы смотрели концерт в Государственном Кремлевском дворце, я думал, а как его оценивать: с точки зрения образования, с точки зрения ребенка, который впервые выступал на такой сцене, с точки зрения мэра, у которого много дел и он не может посмотреть весь концерт, с точки зрения организаторов или учителей, которые сидели в зале?
Есть вопрос: кто должен оценивать, как должен оценивать? Не самая популярная личность в России Джордж Сорос в свое время выстроил красивую систему оценки: выпускники школ - студенты вузов называли своих лучших учителей, и получался рейтинг. Это все очень большая сложная работа, на самом деле она научная, нужно о ней думать, прежде чем составлять рейтинги. Сила рейтинга в том, что он показывает школы, которые добились значительных успехов. Кстати, не просто так, а под руководством умных директоров. Когда в Государственном Кремлевском дворце вручали дипломы первой степени, я был рад, что никому из директоров не нужно было подавать руку, они спускались со сцены, твердо стоя на ногах, хотя двум из них уже больше восьмидесяти лет. Они герои нашего времени, о них можно снимать фильмы, но все-таки нужно думать о том, что будет дальше, как мерить, соотносить эти блестящие школы и школы, где учатся больные дети, где учатся дети мигрантов. Я думаю, что все же атмосферу школы можно измерить - есть замечательный Московский городской психолого-педагогический университет, есть социологи, которые могут опросить детей.
На самом деле хорошо, что рейтинг вызвал такие дискуссии. Мы долго спорили о ЕГЭ, а потом поняли, что дело-то вовсе не в самом ЕГЭ. Споры вокруг ЕГЭ показали гораздо более глубокие и болезненные проблемы работы школ. Так и тут с дискуссиями о рейтинге ОУ. Важно то, что есть критика рейтинга, потому что это тоже новый взгляд на работу школ. Как только начинается разговор о рейтинге, идет разговор и о критериях рейтинга, а это очень глубокая задача. Да, у нас есть большая проблема не только с ЕГЭ, но и с олимпиадами, которые тоже дают возможность поступления в престижные университеты. Это большое испытание не только для директоров и учителей, но и для самих олимпиад. Сколько я себя помню, участие в олимпиадах было добровольным, творческим испытанием, а подготовка - делом творческого сообщества. Теперь участие в олимпиадах становится совершенно другим, массовый выход на олимпиады - отдельный вопрос. Я помню, как вузы объявили, что вводят вместо вступительных экзаменов олимпиады, все мои ученики поступили через олимпиады на мехмат МГУ, и я в течение двух месяцев уговаривал половину класса, что ей там делать нечего. Слава богу, что тогда многие уходили с мехмата в бизнес, в банки, в результате все нашли свое дело, но перекачивание приоритетов в области ЕГЭ, олимпиад - следствие больших проблем в нашем образовании.
Родители теперь будут выбирать школы для своих детей, равняясь на рейтинг. Тут есть опасность, ибо обучение в таких школах не медаль на грудь, а тяжелая работа. Некоторые родители ищут престижное ОУ, чтобы сказать своим знакомым, что их ребенок учится в школе, входящей в первую десятку. Если ребенок по разным причинам попадает в такую школу (по звонку или по блату), но не может там учиться, происходит очень сильное душевное искривление: он вынужден все время врать в школе и дома, списывать, заниматься тем, что он не любит. Не все родители это понимают, поэтому сейчас это большая и серьезная проблема. В эти школы должны приходить те, кому это действительно нужно.

Михаил МОКРИНСКИЙ, директор лицея №1535:

- В нашем лицее в этом году дети, которые по ЕГЭ набрали больше 220 баллов, дали нам для рейтинга 170 баллов, 204 балла по олимпиадам. Рейтинг не был для нас неожиданностью, и это уже хорошо. При составлении рейтинга измерялось то, на что школа была в той или иной степени ориентирована, в этом смысле мы воспринимали его как оценку ровно тех шагов, которые для каких-то школ уже состоялись, а для каких-то - в зоне ближайшего развития. Я думаю, главное - рейтинг признает то, что изначально нужно не школе, а ее ученикам. Массовый рывок в олимпиады в нашем лицее произошел только тогда, когда от этих олимпиад стала зависеть судьба детей. До этого я старательно сдерживал их участие, потому что у нас есть не один десяток учителей, которые могут вместо трех детей, которые интересуются их предметом, привести на олимпиады по 23. Эту радость учителей по подобному поводу я никогда не разделял. В этом смысле рейтинг фиксирует, что если 199 выпускников дали нам 170 баллов в рейтинге по ЕГЭ, то это то, что этим детям нужно. Результат ЕГЭ - результат прошлых лет, потому что детям показали на результатах учебы их предшественников, какие варианты дает интенсивная работа. Они увидели, что в одном году было 4 стобалльника, в другом - уже девять, и были согласны на это пахать. Точно так же и 204 балла по олимпиадам, которые мы получили, говорят: если олимпиады имеют смысл для детей, значит, они изменят показатели работы школы, так как они полезны.
Конечно, на рейтинг можно взглянуть по-разному. Я вспоминаю одного своего знакомого социолога, который очень увлеченно начинал с идеи кластеризации школ, а потом, потратив на исследования не один год, пришел к выводу: самое главное, что с этой темой можно сделать, -  это временно ее закрыть, ибо границы между отдельными наметившимися в нашей системе кластерами столь разнообразны и трудно учитываемы, что исключений больше, чем правил. В этом смысле мне кажется, что рейтинг сделал две вещи. Первое - он зафиксировал те принципы, которые крайне важны, для того чтобы школы посмотрели сами на себя изнутри со стороны открытости и объективности, выбирая то, что не вызывает сомнений. Второе - рейтинг зафиксировал то, что должен зафиксировать каждый рейтинг, - возможности следующего шага развития. Другое дело, как возможностями удастся воспользоваться, но это в первую очередь говорит о педагогической культуре и о педагогическом сообществе. Мы знаем, что в педагогической культуре нашего сообщества отсутствуют договороспособность и приятие законов. Мы можем критиковать долгие годы то, что уже давно утратило актуальность, но надо принципиально двигаться вперед, опираясь на то, что уже случилось и стало фактом существования  не какого-то сайта, не какой-то бумаги, а понимания. В этом смысле рейтинг уже стал предысторией, следующий будет историей. На каком этапе можно будет говорить о кластерах, о каком-то учете особенностей того, что сегодня не поддается измерению, не знаю, но уверен, что это будет позитивно обсуждаться еще не раз.
Как в самом деле точно оценить работу школ и то, что в ней происходит? Когда у тебя закрытая школа, то можно детей натаскивать на результат, когда у тебя в школе сильна творческая составляющая, то это готовность к решению той задачи, которая имеет смысл. Мне кажется, атмосферу в школе измерить нельзя, зато можно измерить то, что лежит в основе культуры педагогов и культуры коллективов, тут могут быть вполне объективные показатели. Существует некоторая приемлемая база технологических элементов педагогики, которую школы ХХI века будут отторгать или эти элементы станут сугубо частностями. Школа все-таки движется к тому, что это система, строящаяся на смысле,  творчестве, на открытой работе, и тогда все это невозможно без атмосферы, без педагогической культуры, без ориентации на культуру в целом, современную и творческую. На каком-то этапе все это мерить можно, но только тогда, когда это не есть достояние ситуативное (то есть отдельно взятых школ), а тренд, который задан и о котором можно говорить так: кто-то в него вписался, а кто-то -  нет.
Я хочу, чтобы достаточно скоро рейтинг Департамента образования вытеснил те рейтинги заинтересованных сторон, которые когда-то болезненно сказались, например, на нашем лицее, - к нам приходили родители, которые не понимали, куда и зачем попали. Рейтинг бабушек умрет только за ненадобностью, в этом смысле появление объективного рейтинга - судьба не только 85 первых школ в рейтинге, это судьба и крепкой средней школы, которая начинает ориентироваться на вполне понятые и внятные результаты.