Школой своей жизни, которая похожа на авантюрный роман, Днепров считает Ленинградское нахимовское училище. В конце 40 - начале 50-х годов прошлого века оно давало отменное образование, принимая в свои стены опальных профессоров, выгнанных из вузов по соображениям борьбы с космополитизмом. В итоге все первые места в ленинградских олимпиадах по всем предметам занимали воспитанники училища.
- Я тогда разделил сам с собой первое и второе места в олимпиаде по литературе, - вспоминает Днепров.
В это время ректор Ленинградского университета академик Александров предложил талантливому юноше поступить в вуз без экзаменов. Но Эдуард выбрал штурманский факультет Высшего военно-морского училища имени Фрунзе, которое и окончил с отличием. И снова отказался от предложения остаться в НИИ и уехал на Северный флот.
Но, погоняв американские подлодки, молодой человек захотел чего-то другого. И поступил на филфак Ленинградского университета - правда, нелегально, благодаря хорошему отношению ректора - военным с высшим образованием тогда не разрешали учиться в гражданских вузах. И вот тут произошел тихий еще переворот - Днепров перевелся на факультет журналистики и стал писать дипломную работу по общественному движению 1860-х годов на основе журнала «Морской сборник». История Днепрова «зажгла», да и где еще, помилуй боже, в советские времена, как не на историческом материале, можно было говорить о свободе мысли? Особенно ярко интеллектуальная жизнь страны, ее подъемы и спады просматривались через историю образования. Многие передовые идеи и начинания - частные школы, профессиональное образование, попечительские (тогда они назывались попечительными) советы - пришли в нашу жизнь оттуда.
О реформах и контрреформах образования дореволюционной России, от которых тянутся живые нити к нынешней школе, Эдуард Дмитриевич может рассказывать часами. Наверное, никто не оспорит, что он крупнейший специалист по этому периоду российского образования. Так что если Днепров и прожектер, как считают некоторые его оппоненты, то с солидной теоретической подготовкой. Среди многочисленных книжных шкафов в его квартире есть заветный стеллаж со скромными бумажными папочками, в которых обобщен его 25-летний титанический труд в архивах, - 90 тысяч ксерокопий архивных материалов. К своему юбилею он сделал себе подарок - выпустил двухтомник «Российское образование в XIX - начале XX века». За свой счет.
- Его бы, конечно, когда-нибудь напечатали, но все мы под Богом ходим, а я хотел увидеть книгу при жизни, - признался Днепров.
Так когда из теоретиков ушедшего времени (с флота он ушел в 35 лет, в полной мере исчерпав для себя его романтику) он стал практиком новейшей истории?
Его энергия лидера, способности стратегически мыслить и тяга к действию нашли выход в перестройку. В 1988 году, после критического выступления Днепрова в печати о предыдущей школьной реформе, он закономерно возглавил Временный научно-исследовательский коллектив (ВНИК) «Школа», который стал катализатором перестройки образования в стране и подготовил скорее не реформу, а революцию в умах и системе образования. В этом коллективе работали конгениальные новаторы - учителя и теоретики педагогики Александр Тубельский, Шалва Амонашвили, Борис Бим-Бад, Евгений Сабуров, Борис Неменский и многие, многие другие. Немудрено, что Днепров же стал после разработанной ВНИКом и утвержденной на Всесоюзном съезде работников народного образования Концепции общего среднего образования и реформирования школы первым и единственным избранным министром образования.
И хотя проработал он на этом посту недолго - с 1990 по 1992 год, но за это самое, пожалуй, активное и свободное время российской политики успел сделать многое. Например, увеличил бюджет образования сразу в 2,5 раза - до него финансирование образования РСФСР отставало от других союзных республик, а тут вышло вперед. Вывел идеологию из стен школы. Наконец, подготовил первый проект российского закона об образовании, признанный одним из самых демократичных в мире. Напомним, там были твердо заявлены государственные гарантии всеобщего бесплатного образования, финансовые обязательства государства, в том числе ежегодное отчисление на образование 10% от национального дохода, образовательные учреждения освобождались от налогов, была дана норма о соотношении зарплаты педагогов и средней по промышленности.
Закон был принят в 1992 году (и, по сути, стал фундаментом развития российского образования). Для тех, кто начинал работать в 90-е и раньше, очевидно, что спустя почти 20 лет инициатива Владимира Путина о доведении зарплаты учителей до средней по экономике в регионах вовсе не подарок, а лишь выполнение ранее взятых на себя государством обязанностей. Впрочем, оно быстро сбросило их с себя, оскопив, по словам Днепрова, закон об образовании в 2004 году, отменив как невыполнявшуюся (!) норму о зарплате, убрав социальные льготы для педагогов и государственные гарантии финансирования образования.
Об этом и многом другом Эдуард Дмитриевич не раз писал в «Учительской газете». Он нашел для позорного поведения государства звучное слово - «термидор» - и объясняет это изменой российской власти тем идеалам, с которых она начинала.
Днепров, как и все тогдашнее окружение первого президента России, искренне верил Ельцину, как и тот доверял ему, приняв с подачи министра знаменитый Указ № 1 - «О первоочередных мерах по развитию образования в РСФСР». Там была продекларирована  приоритетность образования, определялись и объемы материального обеспечения учителей. Да, указ многие тут же назвали популистским, но, по мнению Днепрова, он задал верхнюю планку в образовании. Может быть, это миссия и крест всех идеалистов - задавать высокую планку, на которую стоит равняться? Начавшийся вскоре «системный кризис власти» с глобальным развалом экономики, невыплатой зарплат и утратой политической воли «зарезал» все тогдашние начинания.
Вскоре Днепров ушел в отставку, поскольку оппонентов и даже врагов у него хватало, - его ненавидели и за то, что провел департизацию в школах, и за то, что преобразовал Академию педагогических наук в Российскую академию образования, и за прочие «прожекты», перевернувшие все с ног на голову. Он сам предложил Ельцину, который называл его бунтарем, не дразнить гусей и ушел в советники, продолжая писать важнейшие образовательные документы. Став «теневым стратегом», он готовил в соавторстве послания президента  страны, доклады Госсовета, стратегию модернизации образования, первый проект стандартов для общего образования.
Думается, за началом «термидора» власти стоят личные трагедии многих тогдашних лидеров, притом что они работали сутками, с азартом, в том числе Днепров, и верили в то, что делали. В первую очередь это касается первого президента страны, согласившегося в соответствии со своими убеждениями на свободу всех бывших республик Советского Союза и открывшего «ящик Пандоры». В итоге кроме тотальной разрухи чеченские войны и бунт парламента. За все это Ельцин, как бы мы к нему ни относились, платил здоровьем, стремительным саморазрушением. Чаша сия не миновала и Днепрова, который до сих пор переживает за все, что не сбылось или сбылось криво. Только вот яростно спорить он теперь может только на бумаге - голос почти пропал после удаления опухоли в горле, за плечами две серьезные операции на сердце. Нашу встречу в его московской квартире пришлось переносить - Эдуард Дмитриевич внезапно почувствовал себя плохо. Правда (вот сила воли людей того времени!), он пригласил меня приехать к нему... на следующий день и без устали проговорил со мной (вернее сказать, прошептал) почти три часа. Офицерская закалка, понятие о чести и данном слове...
К слову о чести: во время октябрьских событий 1993 года Днепров заставил окружение Ельцина прислушаться к голосу разума и не допустить кровопролития.
- Гайдар по телевизору предложил собрать добровольцев, которые поддерживали президента, и повести их к Белому дому, где шла стрельба, - вспоминает Эдуард Дмитриевич. - Я сидел в оперативном штабе, где шли бурные споры. Чтобы образумить спорящих, я  запустил стаканом в стену. Говорю им: «Вы понимаете, что ведете под пули беззащитных людей?» Тогда от этой идеи отказались...
Пути с Ельциным у Днепрова расходились все дальше, и все же он до сих пор не говорит о нем ни одного плохого слова.
На мой вопрос, жалеет ли он о каких-то своих поступках и можно ли было что-то сделать по-другому, Днепров после раздумий ответил:
- Думаю, по-другому сделать ничего было нельзя.
И все-таки, что не перестает поражать в этом 75-летнем капитане, так это его вера в лучшее будущее страны. А оно, по твердому убеждению Днепрова, невозможно без приоритетности образования.
- Это фундамент человеческого капитала нации. Германия, все «азиатские тигры» поднялись благодаря ставке на образование, - замечает Днепров.
Неужели после всех разочарований, обвинений и действий власти он еще надеется ввести реформу образования в нужное русло? (Днепров выступает против ЕГЭ, нынешнего проекта закона об образовании, клерикализации школы и, главное, против диктата Министерства финансов в делах образования.)
- Я исторический, то есть осторожный, оптимист, тем более что в 2000-х государство вернулось в образование с деньгами, - смеется наш герой. - Я надеюсь, что придет такой министр финансов, который будет стратегом, а не бухгалтером, а другой министр образования сможет действовать самостоятельно, как когда-то действовал я.
Как и все шестидесятники, Днепров все еще верит в свободу и демократию. В том, что школа так до конца и не получила самостоятельность, он видит корень многих бед нынешней системы образования. Свою крайнюю - не будем называть ее последней - книгу «Новейшая политическая история российского образования: опыт и уроки» Эдуард Дмитриевич, ныне профессор ВШЭ, посвятил памяти незабвенных не только для «УГ» «отцов-основателей» перестройки образования, пустивших вольный дух в  его затхлое здание, - Владимира Федоровича Матвеева и Симона Львовича Соловейчика...