Не для брюха, а для духа

Отец Серафим Роуз в одной из своих лекций 1982 года говорил: «Ребенок, приученный к хорошей литературе, драме и поэзии и ощутивший ее воздействие на душу, то есть получивший истинное наслаждение, не станет легко приверженцем современного телевидения и дешевых романов, которые опустошают душу и уводят ее с христианского пути... В нашей борьбе против духа мира сего мы должны использовать лучшее, что может предложить мир...». Что же лучшего может предложить наш мир? Конечно же, классику. Классическая литература (и искусство) - это наше «лучшее». Светская книга уводила из церкви. А сегодня священник говорит нам, что эти же самые светские книги могут произвести обратное действие - вернуть человека к серьезному и настоящему, если не в церковь, то поставить его хотя бы рядом с храмом, а значит, увести его из ночного клуба и научить не только «оттягиваться» и «отрываться».

Классическая наша литература! Она могла все - она воспитывала в человеке чувства, выстраивала их, уточняла, развивала; она одаривала богатством мыслей и идей, она представляла человека в повседневности и в годы испытаний; она показывала, как русский человек умеет сопротивляться власти извращенных идей.

Коренной, тяжкий порок нынешней культурной ситуации состоит в чудовищной эклектичности, в нетерпимом отношении к принципу иерархии, которая неотменима никогда, потому что она естественна, органична. Современный читатель поставлен в такие условия, когда сблизили пол с потолком (классику и женские романы), когда человеку вроде бы как и стыдно выбирать здоровую (то есть классическую) культурную позицию. Пелевин или Татьяна Толстая, или Пригов, или Маринина, или Акунин называются «русскими писателями» только с позиции «общечеловеческой культуры». И вообще с этой позиции абсолютно нет никакой разницы между Игнатием Брянчаниновым и Карлом Марксом, Колумбом и Пресли. Читатель никогда не оказывался еще в такой культурной ситуации - в ситуации всесмешения, когда не ставится самая главная проблема - ценностного подхода.

Подлинный любитель русской словесности, конечно же, читая книгу, вступает в общение с писателем. Общение же с хорошей книгой, безусловно, очень возвышает наш культурный статус. Ясно, что чтение должно быть и удовольствием, но кто же не согласится с тем, что и у удовольствия тоже есть качество, есть разные права.

Несмотря на то, что нынешнему человеку открыт весь мир, его личное сознание чрезвычайно сужено. И прежде всего потому, что он реально не ощущает себя наследником Толстого и Бунина, Лескова и Пушкина, святых Сергия Радонежского и Александра Невского. Увы, критика советской тоталитарной культуры научила нынешнего человека бояться великого, научила боязни великого культурного и христианского пространства. И приучила с максимальной «свободой» отвергать всякие авторитеты, если за ними не стоит польза. Польза для брюха, а не для духа.

Я очень люблю писателя-петербуржца Николая Калягина. Люблю за его звонкую искреннюю грусть, простоту и естественную умность. А потому завершу разговор его словами из книги «Чтения о русской поэзии» (речь в ней идет о настоящей литературе): «Каждую книгу следовало бы открывать так, как открывают выловленную в море бутылку с письмом: ведь слова, которые вы прочтете, обращены именно к вам. И только к вам. Именно о вас думал человек, который запечатывал эту бутылку, именно в той минуте, которая сейчас наступила, полагал он заветнейшие свои надежды! И только от вас, от высоты вашего духовного строя, от глубины вашего сочувствия и вашего понимания зависит остальное: будет ли разрушено одиночество жертвы кораблекрушения, услышит ли голос друга одинокая человеческая душа, «обретут ли разделенье, принесут ли плод» (Баратынский) ее лучшие мысли и чувства или погибнут на диком берегу без пользы и следа».

Зачем читать? Зависит от вас...

С полным вариантом статьи можно ознакомиться на сайте литературного интернет-журнала «Молоко»: http://www.hrono.ru/text/2004/koksh0402.html