- Нам удалось сконцентрировать в институте серьезные интеллектуальные силы: 16 докторов и 16 кандидатов наук, 39 аспирантов и докторантов, 135 педагогов-исследователей. О проблемах учебных заведений сотрудники знают не понаслышке - все они в свое время «вышли» из школ, училищ, вузов... У нас четыре научные лаборатории - непрерывного педагогического образования, сравнительного анализа образовательных систем и международных связей, управления развитием образовательных систем и развития образовательных систем в сельской местности, редакция журнала «Образование в Сибири». Совместно с Мичиганским университетом мы создали международную лабораторию «Цивилизация. Культура. Образование». Сформировано Сибирское отделение Российского совета по сравнительному и международному образованию. Программы по инклюзивному образованию внедряются на нескольких экспериментальных площадках, успешен опыт по работе с одаренными: курируем Академлицей в томском Академгородке. Уникальна наша экспериментальная площадка - Текосский лицей комплексного развития личности, который возглавляет педагог-новатор, академик РАО Михаил Петрович Щетинин. В лицее учатся дети не только из России, но и из ближнего и дальнего зарубежья, вместе с аттестатом об общем среднем образовании они получают две-три рабочие профессии. Создаем классы, в которых дифференцированно подходим к обучению одаренных детей в сельских школах, вводим индивидуальные формы обучения. Ежегодно проводим всероссийскую конференцию по этой теме, распространяя опыт. Есть лаборатория, которая занимается развитием национальной культуры в мононациональном регионе. Помогаем коренным малочисленным народам Севера - ханты, селькупам, народностям Алтая - в национальной самоидентификации, пишем для них учебники, методические пособия.
- Наиболее давние разработки, очевидно, связаны с начальным профессиональным образованием, ведь в конце 80-х институт создавался как филиал НИИ трудового обучения и профессиональной ориентации АПН СССР?
- Тут у нас многолетний опыт, особенно на селе, где создаем специальные учебные комплексы, в которых нам удается соединить идею профильного обучения с профориентацией - на базе ПУ школьники получают профессию. Во многом опираемся на международный опыт. Лаборатория сравнительных международных исследований изучает и отбирает лучшее, что есть за рубежом, для адаптации в России. В Юргинском технологическом институте совместно с Ольденбургским университетом осуществляется эксперимент: студенты учатся дольше на год, во время которого работают на машиностроительном заводе и получают рабочие профессии. К сожалению, я не уверен, что подобные наработки нужны государству. Оно сегодня практически не участвует в управлении не только качеством подготовки специалистов, но и количеством. Многое отдано на откуп рынку. Открывая новые специальности, руководитель училища, техникума или вуза руководствуется модными тенденциями: придут ли на эту специальность учиться за деньги? В университеты вчерашние школьники идут не за профессией, а за дипломом ради диплома. Или просто поступают туда, куда легче. Парадоксально: выпускник российской школы, сдав ЕГЭ, имеет право стать студентом вуза любого профиля, тогда как за рубежом кроме аттестата об окончании школы нужно предъявить сертификат о профессиональной подготовке, соответствующий профилю вуза, и портфолио, отражающее достижения выпускника в выбранной области. А ведь качество профессиональной подготовки специалистов определяется прежде всего индивидуальными способностями учеников и их мотивацией к получению профессионального образования. К сожалению, хорошая идея профильного обучения в старших классах настолько упростилась, что не способствует профессиональному самоопределению учащихся. По сути, оно сводится к предвузовской подготовке. Ориентированность общего образования только на высшее - вообще пагубная тенденция, которая ведет к росту молодежной безработицы и деградации общества.
- Как может стремление к повышению уровня образованности вести к деградации?
- В России в вузы поступают более 80 процентов выпускников, в США - 44, в Германии - 38. У нас в стране сейчас всего 5 процентов высококвалифицированных рабочих, а в Германии, к примеру, 55. В среднем в мире - 40. При этом более 60 процентов выпускников российских вузов не могут устроиться по специальности - торгуют, охраняют. Исследуя причины молодежной безработицы в Сибири, мы сделали вывод: одна из основных причин ее роста - сокращение количества учреждений начального и среднего профобразования. Еще семь лет назад в России там обучалось 1,5 миллиона человек, сейчас - не более 400 тысяч. При этом на рынке труда острая нехватка рабочих и специалистов со средним профессиональным образованием, особенно высококвалифицированных.

К сожалению, хорошая идея профильного обучения в старших классах настолько упростилась, что не способствует профессиональному самоопределению учащихся. По сути, оно сводится к предвузовской подготовке.

- Академик РАО Евгений Викторович Ткаченко не раз бил тревогу по поводу того, что государство пустило систему профобразования на самотек, тем самым разрушая его...
- Да, мы всецело разделяем его тревогу. Государство перестало участвовать в регулировании соотношения «потребности производства - возможности системы образования». Скоро мы можем вовсе лишиться слоя квалифицированных рабочих. А у предприятий нужда в качественных кадрах с каждым годом все острее. Что будет, когда уйдет на заслуженный отдых старое поколение слесарей и токарей? В проекте нового закона об образовании, как и в ряде других нормативных документов, начальное профобразование забыто. Есть краткосрочная подготовка - подготовка рабочих без соответствующего образования. Три месяца - и ты каменщик. Человек-функция с очень узкой подготовкой. Но ведь «высококвалифицированный» и «узкоквалифицированный» - это не одно и то же! Работодатель ищет работника с широким спектром профессиональных навыков и качеств. Общечеловеческих тоже. Из проекта закона ушли понятия: знания, умение, опыт. Они заменены модным и далеко не однозначным словом «компетенция». Профучилища собираются передать в систему СПО - якобы это поднимет престиж и качество начального профобразования. Вряд ли, скорее сделает его пасынком. Надо учитывать также, что в ПУ была очень сильна социальная защита - бесплатное питание, стипендии, спецодежда, обмундирование... Не случайно туда шли выпускники детдомов. Как только начальное профобразование попадает в систему среднего профессионального, все эти льготы автоматически отменяются - не положены по закону.
- В чем же решение проблемы нехватки квалифицированных кадров в масштабе страны?
- В развитии системы начального профобразования. Надо понимать: в основе всего лежит начальная профессиональная подготовка. Будущий инженер сначала должен получить рабочую профессию - это база для роста. Если мы хотим развивать собственное производство, нужно готовить квалифицированные рабочие кадры. А мы закрыли такие возможности в школе - ушли в небытие учебно-производственные комбинаты и рабочие места на предприятиях, теперь собираемся разрушить систему профучилищ. А ведь есть отработанные модели, по которым можно работать.
- Западные?
- И не только. Для сегодняшней школы было бы огромным достижением вернуться к советскому уровню фундаментальности общего и высшего профессионального образования. Выпускники наши были конкурентоспособными. Законодательство было устроено так, что экономика и профобразование тесно переплетались. Существовали экономические механизмы, которые сближали образование и промышленность. Были учебно-производственные цеха, где проходила профориентация школьников. Все крупные предприятия имели базовые училища. Западная модель тоже эффективна. Учащиеся средних школ, кроме общего среднего образования, получают профильную и начальную профессиональную подготовку. Как правило, в американских школах имеются собственные учебно-производственные центры, включающие 18-20 современных мастерских, в которых дети осваивают различные профессии. Это финансируется предприятиями - потенциальными работодателями. В Германии 650 тысяч фирм обязали создать рабочие места для школьников. Очень важно, когда начальное профессиональное образование получает поддержку и работодателей, и государства. Интеграция начального, среднего и высшего образования должна быть нацелена на формирование специалиста со школьной скамьи. Пока же существующий уровень образования - и школьного, и высшего профессионального - разрушается.

Мы убеждены, что сохранение учреждений профобразования как единой системы непрерывного образования с увеличением сроков обучения, расширением профессиональной подготовки - единственный путь к устойчивому развитию российского общества.

- Согласна с вами, Анатолий Дмитриевич. Несмотря на попытки подражания Западу, новации в российском образовании не соответствуют мировым тенденциям развития.
- Мы давно изучаем образовательные системы США, Великобритании, Германии. Везде сроки обучения увеличиваются. В общеобразовательной школе учатся 12-14 лет, удлиняются сроки профподготовки. В США работает система профессионального обучения «2+2+2»: два года - начальное профессиональное образование, два - среднее и два - высшее. С учетом 12-летнего общего выходит 18 лет учебы. А у нас - 11 в школе плюс четыре в вузе. Какой же за это время может вырасти специалист? Очевидно, в российских вузах нужно создать не двухступенчатую, а трехступенчатую подготовку в вузе: бакалавр, специалист, магистр. Мы убеждены, что сохранение учреждений профобразования как единой системы непрерывного образования с увеличением сроков обучения, расширением профессиональной подготовки - единственный путь к устойчивому развитию российского общества. Мы обеспокоены будущим системы общего и профессионального образования. В проекте закона об образовании из перечня ключевых принципов исчезли три очень важных: всеобщность, фундаментальность и бесплатность. Сейчас говорят: надо воспитывать рыночного выпускника, способного подать и продать себя на рынке труда. Парадокс в том, что мы не думаем о детях! Нет ребенка, есть только потребитель услуги... Вместо бесплатности - рыночная услуга. Вместо фундаментальности - подготовка узкого функционера. Мы отступились от всеобщности - задачи, которую советская власть ставила перед собой на заре своей истории! Подход к образованию как к услуге методологически неверен. Товарно-денежные отношения в образовании - нонсенс. Ребенок должен получать в школе фундаментальное образование, которое разовьет его мыслительные процессы, научит творчески мыслить. Общество устало от перманентного реформирования образования, от не очень продуманных экспериментов - на этапе их подготовки никто не прогнозирует итоги. Кстати, роль науки в модернизации экономики, социальной и духовной сферы общества также практически не прописана. Складывается впечатление, что модернизация идет в полном отрыве от общества, от его интересов и ценностей, без понимания роли гражданина. И проект закона, и сложившаяся практика наталкивают на мысль: в стране не планируется развитие.