Что он пишет в Америке? Мемуары, переводы пушкинского «Евгения Онегина» и, наконец, свой шедевр - «Лолиту» (1955). Но отчего же писатель дал такое странное название своему произведению? Верно, оно в его душе перекликалось с другим, ранним поэтическим произведением, названным им «Лолит» (1928). Герой представляет себе как бы во сне эротическую фантазию:
От солнца заслоняясь, сверкая
Подмышкой рыжею, в дверях
Вдруг встала девочка нагая
С речною лилией в кудрях...
Конечно, как непревзойденный по изяществу эротизма писатель XX века Набоков состоялся не внезапно. По воспоминаниям Струве, Владимир Владимирович и раньше «забавлял друзей во время застолий, читая свои стихи, достигавшие по эротизму уровня Баркова, превосходя, конечно, Баркова по художественной ценности». Правда, стихи любимца Ломоносова можно было еще недавно купить в любом московском киоске, а стихов Набокова как на прилавках не было, так и нет...
Но когда же, спрашивается, начали наливаться удивительные яблоки набоковского соблазна, дразнящая сладость которых не позволяет от них оторваться? Из русского периода жизни Набокова, пожалуй, стоит выделить одну тихую, несколько домашнюю, приглушенно-смирную, такую невинную повесть 1926 года, которую автор назвал «Машенька». Или иную повесть - «Другие берега». Теплое лето. Деревня в захолустье. Полудетская любовь. Первое чувство его 13-летнего героя, который под теплым вечерним дождем трепетно обнимает свою возлюбленную. Ей тоже всего 12 лет. У них все впервые - романтика свидания, поцелуи, объятия:
«И под шум осенней ночи он расстегивал ей кофточку, целовал ее в горячую ключицу; она молчала - только блестели глаза, и кожа на ее открытой груди медленно остывала от прикосновений его губ и сырого ночного ветра...»
Сцена оглушительной эротики!
Земная любовь для Набокова есть прежде всего радость страсти, а не механический секс «с какой-то сытой улыбочкой». Между первым и вторым - целая глубокая пропасть, среди волшебства любви нет места грязи, нет места подлому, гаденькому. Свой мир писатель делит контрастно: на тонких и нетонких, чувствительных и нахрапистых, прозрачных и непрозрачных. Между презираемым скотством акта и волшебством любви писатель чувствует, как и пытливый читатель, огромную разницу.
Последним порогом перед «Лолитой» была повесть «Волшебник», написанная лет на 15 раньше шедевра. Первая совместная ночь «сиротки» и «отца» после кончины матери девочки, которую герой «словно мерил волшебной мерой», чувствуя, что «больше сдерживаться не может». А что же дальше? Девочка проснулась и начала кричать. В ужасе волшебник сбежал из гостиничного номера на вокзал и... бросился под поезд. Страшный финал! Кошмар эротизма! Первая попытка написать о Лолите не удалась. Почему? Видно, всему свое время... Образ Лолиты должен был созреть. Откуда же Набоков взял этот образ?
Никакой Лолиты, конечно же, не было бы, если бы он, Набоков, еще мальчиком не был влюблен в миловидную девочку Анабеллу. «Она... резко терла свои сухие губы о мои, но вдруг отклонялась с порывистым взмахом кудрей, а потом опять сумрачно льнула и позволяла мне питаться ее раскрытыми устами». Свидания подростков долго продолжаться не могли. Однажды их застукали за любовными играми и строго отругали. Потом им дозволялось общаться только под бдительным надзором взрослых. Получается, как раз отсюда, из своего отрочества, позднего детства писатель с болью в сердце вывел образ девочки Лолиты.
И вот «Лолита» - чувственный роман. Америка. 1955 год. Правда, эстет Набоков хитро уклонился от ответа, о чем роман, написав: «Я не интересуюсь половыми вопросами». В самом деле, сальности, пошлости, мерзости, грубости нет у Набокова. Кто когда-либо так писал о любви и сексе до него и после? Никто! Мир, наверное, был куда светлее и прекраснее, если бы половое просвещение подростков начиналось с ефремовской «Таис Афинской», набоковской «Лолиты», наконец, с незабываемых по красоте античных скульптур Эллады, а не с пошлых сайтов и дисков.
...Мир перевернулся, когда юная Лолита, «грех мой, свет моей жизни, душа моя», сама соблазнила Гумберта в ту памятную ночь. Нимфетка с солнечными от загара ногами совратила стареющего господина под его сладострастное рыдание. Показательно, что подробности самого момента близости Набоков опускает.
Как-то писатель Грэм Грин принес «Лолиту» в британский парламент, и чопорные депутаты долго не могли решить, к чему отнести шедевр Набокова, - порнография ли это или же произведение изящной словесности, вскрывшее «анатомию любви». Пока роман не был признан произведением искусства в Англии, «Лолита» вышла во Франции большим тиражом и стала бестселлером. Тогда сдались и англичане, приняв поправку в законе. А в Штатах еще долго ввоз романа был запрещен, не говоря уже о Советском Союзе.
...Владимир Владимирович Набоков созвучен нам сейчас как никогда - своей любовью к России, ощущением красоты мира и личной свободы. Той самой свободы, к которой мы только что начинаем двигаться...