На мой вкус, эта высокая молодая женщина на набережной, конечно же, не та Анна Сергеевна из провинциального губернского города, где живет в большом доме, глядящем окнами на глухой забор с гвоздями. Да и опирающийся на тросточку Антон Павлович предстает несколько хрестоматийным, не похожим на того, кого позже назовут дерзкой предтечей мировой литературы ХХ века. И все же есть в этих двоих, не считая собачки, какая-то печальная неизбывность, контрастирующая с кипящей сегодня на южной набережной бесшабашной ялтинской жизнью уходящего бархатного сезона.
В 2004 году скульптурная композиция Геннадия и Федора Паршиновых стала посланием ялтинцам от международного телекинофорума «Вместе», который проводился тогда в пятый раз и совпал с печальным столетием нашей жизни без Чехова. В нынешнем году, во время уже двенадцатого по счету телекинофорума, в одном из самых людных мест жемчужины Крыма появился новый подарок горожанам - бронзовое изображение одного из пионеров российского кинематографа, основателя ялтинской «фабрики грез» Александра Ханжонкова. К чему тоже имелся весомый повод - столетие создания первой российской полнометражной ленты «Оборона Севастополя».

Тут все другое...
Продолжая разговор о прошедшем в Ялте международном празднике телевизионщиков и кинематографистов, проще всего привычно опереться на внушительную статистику - число стран, представленных в двух основных конкурсах, количество фильмов и телепередач, имена звезд, «круглые столы» и множество встреч в рамках культурной программы. Обязательно напомнить о приветствиях форуму из самых высоких кабинетов. Словом, отрапортовать звонко и победно. Но тут все другое, потому что ялтинское собрание - это не только своего рода плановое подведение итогов, но, скорее, осмысление того, чем располагаем сегодня в нашем беспокойном хозяйстве, на что надеемся, думая о завтра.
А тут, положа руку на сердце, много неясного. В первую очередь имею в виду наши документально-публицистические будни. С телевизионным игровым кино проще: не обозначилось в представленных игровых фантазиях нечто особо тянущее - игровое жюри достало с соседней полки достойный фильм Алексея Учителя «Край» и наградило его главным призом. Каким образом при этом фильм для большого экрана уместился в телеформат, осталось загадкой, вопросы к регламенту - но лента же действительно нерядовая.
У возглавляемого главредом «Литературки» Юрием Поляковым другого жюри - документальных фильмов и телепрограмм - соседней полки не оказалось, кривить душой и что-то притягивать за уши оно не сочло нужным, и главной награды в подведомственном соревновании не присудило, притом что в каждой из десятка номинаций лауреата определили.
Вспоминаю, какое впечатление произвела на меня однажды увиденная в «Художественном» на «Артдокфесте» картина «Саня и Воробей» Андрея Грязева, удостоенная тогда, кстати, Гран-при. Она была про нас и нашу жизнь. Предполагаю, хоть и небольшой поклонник такого кинематографа, какие споры вызовет игровая лента этого года «Сибирь. Монамур» Славы Росса. И опять увиденное было про нас и про нашу жизнь. Нравится это кому-то или не нравится, но она такова, ни прибавить ни убавить.
Понятно, что телевизионная документалистика - программы и фильмы - живут сегодня в своих предлагаемых обстоятельствах, которые обозначаются теми, кто их финансирует, а также рейтингами, которыми незнамо кто пугает всех подряд, и политикой каналов-покупателей плюс грядущей предвыборной лихорадкой, если о совсем краткосрочной перспективе. Разумеется, никому не хочется пенять, тем более просить кого-то войти в положение, но если в номинации «Документальный фильм» соревнуются «Тайны кремлевского протокола. Валентин Фалин», которые родом из 70-х, а рядом «Александр Куприн», что при всем уважении к любимому писателю все равно «преданья старины глубокой», то это не может не вызывать вопросов. В том же конкурсном ряду фильм о не менее любимом Армене Джигарханяне и его замечательном творческом пути, радующем не два и не три десятилетия, а победителем становится «Боба. Сапер Большого драматического» про ленинградского артиста Бориса Лёскина, воевавшего на фронте, в свои за 80, к счастью, и ныне здравствующего. Только в Америке. Но разговор-то о том, что современность с ее радостями и болячками неприметно топчется в кулисах. И это не может, как минимум, не огорчать, потому что раз такая ситуация, значит, это кому-нибудь нужно. Подозреваю, что действительно нужно, но только не нынешней документальной публицистике. Так ведь можно вконец потерять вкус к дню нынешнему и, оставив в неведении следующие поколения, прервать связь времен, не имея возможности говорить про сегодня, но продолжая пестовать, пестовать и пестовать ту святую память, что поддерживала и объединяла нацию многие десятилетия. Однако на дворе уже новое, другое столетие, и трудно убедить и удивить, красуясь в платье, сшитом полстолетия назад. Современные аксессуары могут его освежить, но как быть со старой выкройкой?
Возможно, и не был бы столь категоричен, если бы не тот же «Саня и Воробей», так и не открытый, увы, широким зрителем (телеканалы  просто шарахались), или совершенно не похожая на него по заряду лента Михаила Павлова «Ждем, надеемся, не верим», увиденная на выборгском «Окне в Европу». Обе картины про людей, живущих в контексте понятного и близкого, ежесекундного нашего времени, такого, получается, неудобного для рейтингов и политики телеканалов.

Можете не соглашаться, но иначе быть не может
Оптимистичнее, чем с публицистикой, сколько можно понять, вышло в Ялте с научно-популярными и познавательными программами. Во-первых, тут было место высоким и реальным образцам в лице того же Николая Дроздова, чье присутствие на форуме стало истинным украшением праздника, как стали украшением конкурса его «В мире животных», отмеченные наградой жюри. Не представляю Николая Николаевича, который по утрам - встает он всегда рано - смотрит в окно: какое там столетие на дворе? Все, что делает Мастер, про свое время. Можете не соглашаться, но иначе быть не может. А тот, кто думает, что в череде сменяющихся идеологий рассказывать с 1968 года по день настоящий, оставаясь востребованным, про меньших наших братьев проще, чем про пресловутые московские пробки, по-моему, сильно заблуждается. С другой стороны, вечный пушкинский вопрос «куда ж нам плыть» сегодня, к сожалению, чистая риторика, потому что чаще всего у нас все как в известном анекдоте про слона в зоопарке - съест-то он съест, да кто ж ему даст? Вот откуда веревочка вьется, чтобы после в узелок тугой затянуться. А как же, спросите, Дроздов Николай Николаевич? Так он потому и Дроздов...

И все же, все же, все же...
И еще одно частное соображение: собрать на пространстве телекинофорума творческих людей из нескольких десятков стран, собрать в его рамках отнюдь не единообразную телевизионную картинку, помочь встретиться, пообщаться, узнать друг про друга, подарить, наконец, Ялте сначала «Даму с собачкой», а теперь вот еще и памятник Александру Ханжонкову - тут ведь энергии конкретно оргкомитета во главе с Геннадием Селезневым и энтузиазма гендиректора Александра Беликова явно бы не хватило. Нашлись еще и те, кто подставили плечо, поддержали, прониклись, извините, идеей. А она не в том даже, что «нам не жить друг без друга», эту станцию мы, слава богу, уже проехали. Она  в другом, в самом названии форума - «Вместе», наполненном теперь, как кажется, известной долей практицизма, заключенного в том хотя бы, что для танго нужны двое.
Продолжая о практицизме, так и тянет уточнить, что суть доброхотства не в оглашении на торжественных церемониях списка титульных и нетитульных спонсоров с упоминанием при сем фамилий, знакомых всей земле российской, но в том, что люди поддержали, посодействовали не только морально, но и весомо, зримо, резонно исходя из того, что, кроме всего прочего, имидж тоже чего-то да стоит. И как тут не вспомнить ялтинский разговор с российским теперь уже американцем Эдуардом Старосельским, тем самым, что получил приз за «Бобу. Сапера...». На вопрос о том, что отличает американское телевидение от нашего, отечественного, он ответил обезоруживающе кратко, почти наивно: там все частное. Думаете, там руки у творцов меньше связаны? Да нет, обольщаться на этот счет, вероятно, не стоит. И все же, все же, все же...