Трагедия сегодня (и не только у нас, но и в мире) то, что так называемая научно-техническая парадигма в тупике, ибо остро не хватает гуманитарного воображения. Мой друг, возглавивший сейчас новую кафедру в МИФИ, попросил меня прочесть курс по истории технологий, введению в инженерию, в праксис. Я с ужасом не обнаружил современных книг, которые бы превзошли по качеству обобщения те сильные книги, что были в 60-е годы прошлого столетия.
Я никогда не работал с первокурсниками, но думал, что они еще школьники во всех смыслах, только чуточку расхристанные, но интеллектуально от школьников далеко не ушли, понимал, что работа с ними в понятиях просто обречена на провал. Надо было делать такой нежный курс введения в урбанистику. Город ведь вот он, рядом, вокруг нас. Не сделав довольно большую работу по изготовлению специально программируемых презентаций, где через образ, через картинку, через соединение картинок между собой и свободный комментарий к ним невозможно было разбудить эту студенческую публику, которая начинала с морского боя, а закончила тем, что записалась на практику изучения летом московских кварталов хорошая треть этих детишек. Отсюда вывод - их активность, их интерес зависят от меня, преподавателя, а не от них.
Я не строю иллюзий: всякие дети были всегда. Работать с нынешними, конечно же, труднее: «палки» они не боятся. Мы все время говорим о том, что наши дели должны быть прежде всего нравственными. Нравственность дело хорошее, но, скажем, американская городская среда держится на стальной дисциплине наказания за любое. Не подстриг свой газон - штраф, не в бумажный, а в пластиковый пакет листву засунул - штраф, причем штраф серьезный. Мы как-то очень расслабились, у нас главенствует идея любви, толерантности. Но без системы ориентации на состязательность самолюбий, на состязательность эго тех самых детей, у которых повышенная самооценка, мы ничего с ними не сделаем. Иначе им будет неинтересно жить с нами.
Наши дети играют в различные игры, но нет взрослых (или есть, но единицы), которые бы всерьез, осмысленно проиграли стратегические игры типа «Sim life», «Sim city» или интеллектуальные квесты вроде «Mist’а». Можно, конечно, вздыхать по поводу аркад, стрелялок, по поводу других игр, но заказа-то государственного на иные игры нет, бизнес этого делать точно не будет. В Библиотеке Конгресса США из 4,5 тысячи статей об играх я нашел только две статьи по-немецки, которые говорили о ценностном содержании, все остальные - только о технологии. Но вот какая есть великая игра «Лемминги», построенная на спасении, на сострадании, на приключении, спасении других, даже игрушечных жизней! Таких игр ничтожно мало, их без заказа не делают. Давайте-ка подумаем над этим, стрелялки ведь никуда не выдавишь, они могут уйти в подполье, как казино. Нужно только противопоставление им, это серьезная госзадача, моральная, но на самом деле еще и коммерческая. Например, «Mist» продан в мире в объеме полутора миллионов копий, но это значит, что есть полтора миллиона играющих в интеллектуальную игру.