Все началось немного больше года назад. Стал жаловаться, что шея сильно болит: то ли сиденье в машине неудобное, то ли подушки дома твердые. Но к врачу не шел. Пока левая рука не начала неметь. Он записался на прием в платную поликлинику, куда периодически ходят наши сотрудники. Она рядом с редакцией, и там почти не бывает очередей.
Невропатолог была строгой и категоричной: «Я знаю, что у вас это оттого, что вы пьете, нужно срочно ложиться в клинику на две недели, там проведут курс физиотерапии, поколют витаминчики, и все как рукой снимет». Слушать Олега про то, что он не алкоголик и пьет изредка, и то немного - бутылку-две пива, она и слушать не стала. Зато назвала сумму, которую нужно будет заплатить за лечение. Сумма была в несколько раз больше, чем месячная водительская зарплата. В районной поликлинике, куда Олег решил обратиться за бесплатной помощью, ему ничего хорошего не сказали: невропатолога не было и в ближайшее время не предвиделось. А без направления поликлиники его ни в какую больницу положить не могли. Сердобольная регистраторша посоветовала записаться к соседям, но нужно было дождаться заведующей, чтобы та подписала направление. Около двери кабинета заведующей змеилась длинная очередь. Олег решил ее не ждать, а воспользоваться советом врача из платной поликлиники. На следующий день он сообщил нам, что собирается ложиться в больницу и идет за бумажками. Я остановил его, сказав, что было бы лучше проконсультироваться еще у какого-нибудь врача, не говоря тому о диагнозе, который ему поставили. Меня насторожило, что невропатолог настойчиво советовала ему ложиться только в определенную клинику, и больше никакую другую, притом за деньги. Через знакомых редакционных знакомых договорились со светилом из научно-исследовательского института о консультации.
Диагноз поставили неутешительный: опухоль на позвоночнике, надо оперировать. Квоту на операцию в горздраве не дали, а институт без квоты не хотел оперировать, там говорили, что им и так слишком много задолжали. Насобирали денег на операцию. Но ее тоже сделали не сразу. Потом платные анализы, исследования, процедуры. Курс лучевой терапии, затем химиотерапия. Сказали, что серьезных изменений ни в хорошую, ни в плохую сторону нет...
Волосы давно отросли, но он начал худеть. И так острый нос заострился еще больше. Длинные пальцы будто вытянулись, стали еще длиннее. Лицо посерело, словно его присыпали пеплом. В один из дней Олегу стало совсем плохо, и он поехал в клинику. Там он столкнулся у входа с молодым врачом, который наблюдал его после операции. Тот выскочил из черного хаммера, на ходу застегивая кожаную куртку от Гуччи. «О, наш знаменитый больной, - сказал врач, улыбаясь. - Тут некоторые мои коллеги собираются диссертацию защищать на твоем случае. Держись. Я к больным», - и он, улыбнувшись, помчался дальше. Олега посмотрели и посоветовали пройти еще раз сложные обследования, чтобы стало понятно, что с ним происходит. Он вернулся домой и больше не встал - его парализовало. Когда жена пришла в клинику за советом, что делать дальше, ей сказали, что прогноз плачевный, и что вообще не так надо было лечить, и операцию не надо было делать, а вначале провести терапию, а уж потом резать...
...Вчера мы похоронили Олега. Он был простым и порядочным парнем. Сгорел быстро, как свеча. Я знаю, он хотел жить, как десятки, сотни тысяч умирающих ежегодно по всей стране от неизлечимых болезней. Неизлечимых не потому, что их не умеют лечить или от них нет лекарства, а потому, что власти абсолютно все равно, что происходит с каждым конкретным человеком, когда ему ставят такой диагноз. Мне скажут то, что я слышал не раз. У страны нет денег на то, чтобы помочь всем, чтобы лечить всех, кто нуждается, чтобы спасти своих детей. Нет денег? Но вы же власть, вы распоряжаетесь всеми нашими средствами! Найдите, сократив расходы на управленческий аппарат. Не повышайте зарплаты депутатам и сенаторам. Не стройте очередные резиденции и не покупайте многомиллионные яхты и самолеты для государственных нужд. Обложите налогом монополистов. Посмотрите, какая часть прибыли в компаниях с государственным участием идет в бюджет, а какая остается многотысячной кучке избранных. Предвыборная кампания уже началась. Кто-нибудь нам предложит рецепт выхода из тупика, в который попало наше здравоохранение? А предложив, реализует его?..