Этим летом окончился мой пятьдесят девятый учительский учебный год. Если ничего не случится, то я продолжу работать, уже с одиннадцатым классом, который я веду с начала десятого. Мне хотелось бы довести их до выпуска и вместе с ними, проработав в школе 60 лет, окончить ее.

Правда, десять лет я проработал в Московском городском институте усовершенствования учителей, сначала методистом, а потом пять лет заведующим кабинетом русского языка и литературы. Но все эти десять лет одновременно преподавал в школе. Потом я 16 лет учительствовал в единственной в СССР школе с театральным уклоном, где, естественно, уроков литературы было куда больше, чем в обычной школе. Но все эти 16 лет одновременно вел уроки и в обычных классах, как их теперь называют, базовых. И даже осуществил свое давнее желание - провел один класс с четвертого до десятого.
Завуч школы рассказывала мне, что первое время на всех совещаниях завучи и директора задавали ей один и тот же вопрос: ну и как он работает как учитель? И в средних классах тоже? В течение десяти лет я воспринимался лишь как начальник, который проверял, давал указания, требовал, читал лекции. Способность работать учителем при этом часто даже не предполагалась. Тем более сейчас, когда нас убеждают, что директор школы, методист вообще-то и не должны быть учителями, они менеджеры, задача которых - организовать учебный процесс. Но что делать? Я человек старомодный.
Моя первая книга была посвящена урокам литературы в среднем звене, в 5-7-х классах. Но за последние два десятилетия я не написал ни одной строчки о преподавании литературы в среднем звене: обстоятельства сложились так, что все эти годы я работал только в старших классах. А посему считал, что у меня нет морального права говорить и писать о том, чего я не сделал своими собственными руками.
Среди моих двадцати одной книги и сотен статей есть только несколько страниц, на которых рассказывалось о том, чего сам я не делал. Михаил Шатров, об уроках по пьесе которого после посещения спектакля я рассказал в одной из статей, получил Государственную премию не за эту пьесу, а за другую, и меня попросили написать, как провести урок по этой другой. Что я и сделал. Шатрову же все о нем написанное понравилось.
Мне приходилось не раз слышать от преподававших литературу на заре туманной юности, а потом ставших учить других, как надо преподавать литературу: «Ну у нас же все это получалось». Да, раньше получалось. Но мы живем в другой стране, в которой другие дети, другие родители и другие ценности. И многое сегодня не получается. И приходится начинать все сначала.
Мои книги и статьи всегда шли в ногу со временем и часто даже обгоняли это время. Последние лет пять я писал, и написал итоговую книгу «Пути и перепутья литературы в школе». Но теперь, когда у меня появилась возможность ее издать, я принял решение ее не издавать, хотя там много интересного и свежего. Дело в том, что сегодня у меня самого многое из того, о чем написано в этой книге, на уроках не получается. Это было трудное для меня решение. Но не могу же я предложить учителю методику, которой не следую я сам. Остается утешать себя тем, что большинство материалов этой книги были напечатаны в многочисленных статьях в журналах «Литература в школе», «Русский язык в школе», «Русская словесность».
Сегодня я пытаюсь найти иные пути, другие подходы. Но по собственному опыту знаю, что на реализацию какой-то идеи, ее проверку, обкатку мне нужно 10-15 лет. Но у меня нет этих 10-15 лет. А что получается, когда пытаются внедрить наскоро сочиненные прожекты, даже элементарно не проверенные, вы хорошо знаете сами.

Другие по живому следу
Пройдут твой путь
за пядью пядь.
Но поражений от победы
Ты сам не должен отличать.
Борис Пастернак

Сегодня как раз очень важно отличать поражения от побед. Хотя бы и потому, что вчерашние победы оборачиваются поражениями, а вчерашние поражения - победами. Но то, что другие ничего не сделают на пустом месте, не пройдя наш путь по живому следу, несомненно.
Но сейчас я не собираюсь писать о том, что было в моей жизни и моей работе. Человек, всю свою жизнь проведший в школе, я имею полное право говорить о том, чего сам я уже не увижу, о будущем нашей школы. Несколько лет назад в издательстве «Захаров» вышла моя книга «Зачем я сегодня иду на урок литературы». Я - ИДУ. Сейчас у меня есть возможность изменить эту систему координат: зачем мы - я и мои ученики - идем сегодня в школу? И хотя формально речь пойдет о школе будущего, на самом деле о школе сегодняшней, о том, что мы, они и я, в ней не принимаем и какой ее хотим видеть.
В 2007 году в «Известиях» я прочел статью Сергея Лескова (26.07) о перспективах развития науки и техники. Там, в частности, шла речь и о том, что к 2050 году появится возможность информацию с компьютера передавать непосредственно в мозг человека. Позже в «Новой газете» (2010 г., №10) Никита Кричевский напишет, что за рубежом к 2018 году должно появиться устройство для загрузки информации в кору головного мозга. Так возникла идея двухчасового сочинения в десятых классах. В 2008 году - в двух классах, в 2010-м - тоже в двух, в 2011 году - в одном.
Представьте себе: берем диск, нажимаем кнопку - и содержание учебника физики уже у вас в голове. Другой раз нажимаем на другую кнопку - и уже весь курс истории в вашем мозгу. И еще раз - и тот же путь проделывает учебник литературы. Но тогда возникает вопрос: допустим, что так и будет, но что станет тогда со школой? Всего это сочинение написали 94 человека. И хотя вроде бы они говорили о школе будущего, по существу, речь пошла о ценностях современного образования, о том, что в нем приемлемо и что неприемлемо.
Из 94 человек только тремя такая перспектива была принята с превеликой радостью. «Для каждого школьника школа - это такое ужасное место, что утром, за завтраком, даже конфета кажется горькой. Мы, школьники, придумываем всякие причины, только чтобы не ходить в школу. Мы ждем долгожданного часа, когда иммунитет поборет какой-нибудь грипп. Мы часто прогуливаем уроки лишь потому, что не хотим, чтобы наше настроение испортили очередной двойкой».
Мы сейчас не будем подробно обсуждать эту тему. Скажу лишь только, что ко мне все чаще обращаются знакомые за советом, что делать, ведь их дети и внуки не хотят идти в школу.