- Владимир Валентинович, слышала о вашей любви ко всему восточному. Тому есть какие-то основания? Ваши родители с Востока?
- Мои родители из Астрахани - города, который расположен между Западом и Востоком. Все восточное там естественно, поэтому к нему у меня прирожденная любовь. Обожаю восточные горьковатые запахи шашлыков, жареных помидоров... Я знаю немало европейцев, которые, приехав куда-нибудь в Среднюю Азию и не успев толком приобщиться к местным обычаям, стараются поскорей от них отмахнуться. Их страшно беспокоит антисанитария. Эти арыки, в которых все моют и стирают одновременно. А у меня душа расположена к этим арыкам даже в большей степени, нежели к стерильным европейским стандартам. Европа для меня слишком холодна. В Восток я окунаюсь как во что-то очень родное.
- Вы родились и воспитывались в Баку. Чем он вам запомнился?
- Баку моего военного детства был интернациональным городом. Разговаривали в основном на русском, но с употреблением немалого количества азербайджанских слов. Мы жили в хорошем доме на проспекте Сталина, ныне Нефтяников. И я стал свидетелем строительства Дома правительства. Его строили пленные немцы, а мы бегали к ним обменивать хлеб на незамысловатые деревянные игрушки. Жизнь тогда была замешана очень круто.
Кроме первых восьми лет жизни в Баку, у меня был еще один незабываемый год молодости, когда я работал матросом на Каспии. Я был уже довольно взрослым парнем и воспринимал жизнь на другом уровне. Мы тогда жили в районе Мотино - недалеко от завода имени Шмидта, на котором работали все мои родственники мужского пола. После рабочего дня за большим столом у нас дома засиживались целые бригады. Эти посиделки были в чистом виде иллюстрацией к лозунгу о дружбе советских народов. Непременно звучал тост за дружбу, потому что за столом сидели представители почти всех национальностей СССР.
Именно из Баку я отправился в Москву и после четвертой попытки поступил в Школу-студию МХАТ.
- Вы кажетесь человеком мягким, однако в 2007-м на вручении премии MTV проявили жесткость, публично отказавшись вручать приз скандальной картине «Сволочи», добавив ей таким образом еще большей скандальности. Почему предложили отдать этот приз пышногрудой Памеле Андерсон?
- К тому моменту картину успели посмотреть наши ветераны. Они страшно возмутились, что современные кинематографисты позволяют себе выдумывать разные небылицы о Великой Отечественной. Сочинять, что существовали секретные учебные центры при КГБ, где якобы из советских детей растили смертников, готовых подрывать себя во вражеском тылу. Советская власть была хотя и не самым мягким режимом, но зачем же так врать и возводить на нее напраслину? Автор сценария Владимир Кунин заявил, что он сам учился в таком заведении, но в его биографии такой факт отсутствует. Под сомнение начали ставить даже его участие в войне.
- А вы разве не знали, что фильм номинируется, когда давали согласие вручать высокие награды?  
- До церемонии награждения буклетов с информацией о фильме «Сволочи» напечатано не было. И я пришел на вручение, не имея понятия о том, кто на что номинирован. Однако уже сидя в зале, я замечаю, что «Сволочи» начинают мелькать в разных второстепенных номинациях. В тот момент, когда этот фильм выдвинули на главный приз, я начал подумывать о том, чтобы уйти из зала. Но так как я человек в общем-то неплохой и праздник портить не мое любимое занятие, то я предложил жене все-таки подняться на сцену, продолжая искренне надеяться, что приз картина не получит. И вот нам дают конверт с названием фильма-победителя, открываем, а там - «Сволочи». Тогда я говорю зрителям: «Простите, дамы и господа, но я испорчу вам праздник и вручать эту награду не буду, поскольку «Сволочи» оскорбляют память людей, переживших войну». Это недопустимо, чтобы страна-победительница снимала такие позорные фильмы о своем народе-победителе. Нигде на Западе себе такого не позволяют.
- Вам, наверное, не нравится все, что сняли о Второй мировой в последние годы?
- Отчего же? Есть очень неплохие работы. Например, «Брестская крепость» Александра Котта или «Звезда» Коли Лебедева. Я, конечно, не все успеваю отсмотреть, но иногда появляются картины, которые заявляют о том, что главное - что мы победили, и не важно, какими средствами. Что это была победа народа. Победа Сталина, в конце концов. Победа коммунистической партии, которой тоже досталось. Ведь первыми в атаку поднимались коммунисты. Система работала слаженно. Даже в тылу мы трудились лучше, нежели Европа, снабжавшая немецкую армию. Например, чехи делали все немецкие танки. Ну и так далее. А мы больше выпускали танков, самолетов и орудий. Эта победа была фантастической. И я терпеть не могу разговоров о том, что цена за нее была завышенной. Какой может быть цена, если к тебе в дом пришли не посуду бить, а убивать тебя и твою семью?
- А правда говорят, что Рейган смотрел ваш фильм «Москва слезам не верит» дважды?
- Об этом я документальных свидетельств не имею, но мне так было сказано в американском посольстве. Дескать, перед встречей с Горбачевым кто-то из советников посоветовал Рейгану посмотреть «Москву...», чтобы иметь представление о тогдашней России. Ведь антикоммунизм Рейгана был самым что ни на есть зоологическим и примитивным. Представление о России у американского президента было на уровне среднего американца из глубинки. Так, после просмотра картины для него стало открытием, что в СССР медведи по улицам не ходят, в городах есть многоэтажные дома, в квартирах - горячая вода и электричество, а женщины имеют возможность водить автомобиль. И мне хочется думать, что это его прозрение сыграло свою роль на советско-американских переговорах в Рейкьявике. Мой фильм Рейгану понравился, и он запросил повторный сеанс.
- Сегодня Оскар за фильм «Москва слезам не верит» имеет для вас значение? Вы продолжаете им гордиться?
- Конечно, горжусь. Безусловно. Все-таки в той системе ценностей, которая сложилась в мире кино, Оскар по-прежнему остается самой престижной наградой.
- Вы всегда снимали кино о простых людях. А не хотелось ли взяться за интеллигентов, скажем, чеховского образца?
- Но Чехов изображал и тех и других. Например, в пронзительных рассказах о крестьянах «Мужики» и «В овраге». Главные персонажи его пьес - это представители интеллигенции первого поколения, к которому принадлежал и Антон Павлович. Его отец сам себя выкупил из крепостничества. Так что светочем русской интеллигенции был, в общем-то, потомок простого крестьянина.
Когда Солженицына спросили, почему он сделал главным героем повести «Один день Ивана Денисовича» человека из самых низов, ведь главный удар сталинских репрессий пришелся по интеллигенции, Александр Исаевич ответил: «Во-первых, это не правда, что он пришелся только по ней - в лагере я видел множество и простых людей тоже, а во-вторых, интеллигенция как-нибудь сама о себе напишет, а о малограмотном Иване Денисовиче могут и забыть». Этот его ответ в то время я очень уважал.
- Кого в вас больше - режиссера или актера?
- Режиссера, конечно. В перерывах между съемками у меня, случается, даже руки трясутся - так хочется снять свое кино.
- Главное не плюнуть в вечность, как предостерегала Фаина Раневская?
- Могу сказать честно, просматривая российское кино последние двадцать лет, я ни разу никому не позавидовал. Мне ни разу не было жаль, что тот или иной фильм снял не я.
- Недавно вы и ваши коллеги по цеху встречались с Владимиром Путиным. Что обсуждали?
- Я напомнил Владимиру Владимировичу, что некоторое время назад он предложил кинематографистам выигрывать у Запада в честном соревновании. Я заметил, что в честном соревновании победить Запад не представляется возможным, ибо, когда они проигрывают, они внаглую меняют правила игры прямо во время матча. Поэтому Россия должна вести протекционистскую политику по отношению к кинематографу, а значит, надо вводить квоты на прокат западных фильмов. В этом нам следует перенять французскую модель кинобизнеса. Французы успешно обороняют свою культуру от агрессивных влияний. Билеты на нефранцузские фильмы там гораздо дороже, чем на картины отечественных мастеров. С этого идут отчисления в Национальный фонд поддержки культуры страны. Но чтобы нам прийти к такой же организации кинематографических дел, надо сломать мощнейшую систему лоббистов западного кино.
- Может, для начала у премьера следовало попросить чуть меньше?
- Так это же самое малое. Это то, что может пройти с законом, через Госдуму. Таким нововведениям будут противиться как наши прокатчики, так и официальный Вашингтон. Голливуд будет гнуть свою линию со страшной силой. Сегодня они зарабатывают на нас уже серьезные деньги. Помните, как мы пытались отказаться от куриных ножек Буша, ведь товар откровенно плохой и его не следует употреблять в пищу цивилизованному человеку. Но ничего не вышло. Проблему даже обсуждали на правительственном уровне. Так что за голливудское кино американцы будут с нами бороться не на жизнь, а на смерть.
- Как думаете, почему творчески состоявшиеся люди подаются в политику?
- Подаются и состоявшиеся, и не очень. Подавляющее большинство делает этот шаг не от большого ума. Зачастую мои коллеги мечтают о президентском кресле, что довольно забавно. На всех кресел не хватит. К тому же глупо полагать, что человек, успешный в искусстве, может быть также успешен и в политике. Ведь не зря же при советской власти происходил такой серьезный отбор в эшелоны власти. Общественно активных ребят подмечали еще в школе и начинали двигать по карьерной лестнице. Потому что стать политиком невозможно в один день. Это профессия!
- Приходится ли вам в личной жизни прилагать определенные усилия, чтобы сохранить любовь, или магия громкого имени и здесь вам помогает?
- Усилия приходиться, конечно же, прилагать. Моя жена Вера женщина требовательная. Наличие у меня к ней неподдельного чувства она отслеживает почти ежечасно.
- Ну а позволяете ли вы себе реагировать на внимание поклонниц?
- Позволяю!