Договорились: пока не придет ответ - никому ни слова. Но тайна хранилась недолго...

- Кто писал в газету? - еле сдерживая гнев, начал дознание Е.С. Дубовец.

- Писал я, - честно признался председатель совета отряда Сережа Еремеев.

- Сам додумался или кто подтолкнул?

- Составляли всем классом...

- А классная знала?

- Нине Игнатьевне мы тоже не говорили.

Семь или восемь раз подвергался Сережа унизительному допросу, давал даже письменные показания, но того, что желал услышать завуч, не говорил. Не потому, что скрывал. Просто не хотел лгать.

- Пока не напишешь настоящей объяснительной, из школы не выпущу.

И подросток писал. До вечера. Сначала так, как все и было. Потом... как хотел завуч... Под его диктовку.

Так свершилось насилие, а по сути - педагогическое преступление, едва не обернувшееся трагедией...

Тяжело и мучительно стыдно было слушать рассказы ребят о том, как глумилась над ними взрослая женщина, учительница (!) рвала в клочья тетради и «награждала» пощечинами за грязное письмо, двойками за забытую ручку, разговоры на уроке, подчеркивая физические недостатки, давала обидные прозвища, бросала тень на девичью честь...

Взаимоотношения З.Ф.Борисенко с семиклассниками не были секретом ни для кого. Конфликт назревал еще в прошлом учебном году, когда она была у них классным руководителем. Ребята открыто выражали тогда (и потом) свое недовольство тем, что Зинаида Федоровна не помогает им в пионерской работе, не проводит, как другие учителя, экскурсий, походов. Что часто опаздывает на уроки, а оценки нередко зависят от ее настроения.

Борисенко получала за это замечания от директора, однако винила в этом... детей. Винила и... мстила. И об этом знали учителя. Но ни разу по-настоящему не спросили с нее за это. Щадили, зная о семейном горе. Этим объясняли и скверный характер. Думали, со временем пройдет.

Спору нет, характеры бывают разные. И на горе люди реагируют по-разному. Одних оно сближает с людьми,делает мудрее, человечнее. Других ожесточает, делает злыми, недоброжелательными. Это, если так можно сказать, испытание на человечность. И его, этого испытания, Борисенко не выдержала. Озлобленная на всех и вся, требуя к себе особого подхода, постоянных уступок от коллег, она нарушала трудовую дисциплину, запустила общественную работу, свой класс и думала только о том, как бы побольше заработать («вела» пять предметов). И когда наступило время пересмотра учебной нагрузки. с легкой душой «променяла» своих воспитанников на один час истории в 4-м классе.

Передавая классное руководство Н.И.Семашко, мимоходом заметила: «Класс серенький, слабый. Лентяи. Два года вела, кроме неприятностей, ничего не видела». Вот уж воистину ничего не увидела! Ни становления коллектива, ни запросов и интересов ребят, ни первых самостоятельных попыток анализа нравственных понятий, поступков, поведения. А именно это и привело ее к конфликту с детьми.

А вот Н.И.Семашко увидела. И старалась помочь воспитанникам, как могла.

- Дружные, отзывчивые, хорошие ребята, - вот ее отзыв о классе. И для каждого нашлось у Нины Игнатьевны теплое душевное слово.

Но семиклассники не доверили даже ей своей тайны.

Беседа с Н.И.Семашко помогла мне понять причину психологической несовместимости характеров Борисенко и ребят ее бывшего класса. Немаловажный это фактор, влияющий на формирование человека, характер педагога! Чуткие, доверчивые, правдивые ребята не смогли принять атмосферу жестокости, несправедливости, которую создавала Борисенко.

Целый месяц самой напряженной третьей четверти шла никчемная «педагогическая» дискуссия «кто больше виноват?» - Борисенко, ребята, осмелившиеся на этакую дерзость, или кто-то из коллег, кому «могло быть выгодно» это происшествие. Не пришли ни к какому выводу и еще месяц, когда поступил запрос из редакции. А сделать следовало самое простое и единственно правильное - прийти в класс, выслушать претензии ребят, создать нормальную рабочую атмосферу.

И на уроках побывать ох как надо было! Педагоги увидели бы, что, даже используя литературный материал, Борисенко сводит счеты с учениками. Рассказывая о чертах характера героев «Молодой гвардии», учительница акцентирует:

- Смотрите, ребята, какими они были правдивыми, самокритичными, незлопамятными. Их не любить нельзя...

А они смотрели и... не верили ей! Не хотели верить, потому что слышали в этом издевку. Потому что пытались быть правдивыми, принципиальными, стойкими и поплатились за это. Потому что слова эти произносил человек, который потерял право на уважение и изощренно мстил им.

А я бы добавила: потому еще, что ничего не стоят слова, да что слова, сумма знаний, не одухотворенных нравственностью, не ставших нормой поведения прежде всего для самого учителя!

Я слушала З.Ф.Борисенко, смотрела на ребят, и на ум невольно приходило другое, щедринское: нет опаснее человека, которому чуждо человеческое, который равнодушен к судьбам ближнего...

- Теперь вопрос ясен, - подвел итог на педагогическом совете завуч Е.С.Дубовец. - Ученики раскрылись. Во всем виноваты вы, Нина Игнатьевна, подсказали им, куда надо жаловаться... Вот объяснительные записки! - Завуч потряс ими в воздухе, однако в руки никому не дал. Не дал потому, что только один он знал тогда, какой дорогой ценой они ему достались... В гвалте, взаимных оскорблениях потонули разумные голоса тех, кто пытался разобраться в существе дела...

Не сомкнув глаз, не остынув от пережитого, пришла наутро в школу Н.И.Семашко.

- Как ты мог солгать? - бросилась она к Сереже.

- Он меня измучил! Грозил завалить на экзаменах, а потом дал честное учительское, что никому не покажет записки!

...Остальное произошло, как во сне. Кто-то одолжил лезвие бритвы. Сергей выскочил во двор, за котельную... Изрезал руку, пытаясь вскрыть вену. И быть бы большой беде, если бы не ребята, учуявшие ее неизвестно как. Вихрем налетели, вырвали и сломали лезвие.

Сейчас учителя вспоминают об этом со вздохом облегчения. Жалеют ребят. Осуждают Борисенко. А тогда... Тогда боялись «неприятных разговоров» с ней и, - что греха таить, - испортить отношения с завучем.

А портить отношения надо было! Во имя морального становления подростков. На это решилась только пионервожатая В.И.Гришанова. Ее выступление показалось директору И.Ф.Канарскому неудобным для протокола, и ответ из школы так и не поступил. Его дал редакции Витебский областной отдел народного образования: З.Ф.Борисенко за антипедагогические меры воздействия на учеников от работы в Ольговской восьмилетней школе освобождена. Директору И.Ф.Канарскому объявлен строгий выговор. Е.С.Дубовец снят с должности завуча и оставлен учителем математики.

Так закончилась эта печальная история в Ольговской восьмилетней школе. Но тревога за дальнейшую судьбу ребят почему-то не проходит. Может быть, потому, что слишком легким испугом отделался Е.С.Дубовец. Тот самый, который вымогал «признания» и давал «честное учительское»...

К. ЦАРЬКОВА, спец. корр., с. Ольгово, Витебский район, Витебская область