- Корнелия, книги для детей были вашим первым литературным опытом?

- Да, до этого я ничего не писала и, как всякий новичок, была готова долго обивать издательские пороги. Но на удивление, мою дебютную книгу «Король воров» сразу напечатали большим тиражом.

- Правда ли, что вы начали сочинять, когда еще трудились в социальной службе, помогая детям-инвалидам?

- Не совсем так. К литературному творчеству я пришла через несколько лет, после того как закончила свою деятельность в социальной сфере. Переживания такого рода не сразу трансформируются в книгу. Должно пройти определенное время. Большое видится на расстоянии.

Сейчас я работаю с несколькими благотворительными фондами. Например, в Германии это организация, которая занимается проблемами политических беженцев. Вместе с другими людьми я помогаю хосписам и детским больницам. В Лос-Анджелесе я сотрудничаю с организациями, занимающимися проблемами семейного насилия и коррекцией врожденных недостатков у детей. По мере сил помогаю Гринпису. Я всегда ощущала потребность в добрых и бескорыстных делах.

- Вас часто сравнивают с Джоан Роулинг. Как вы относитесь к этому сравнению?

- Для меня это комплимент. Роулинг - действительно великий мастер жанра фэнтези. Правда, она столько сил отдала Гарри Поттеру и достигла с книгами о нем таких высот популярности, что теперь, когда поттериана себя исчерпала, ей придется нелегко. Читатели ждут от нее новых книг-сенсаций. И будут сильно разочарованы, если им предложат что-то менее интересное.

- Ваши дети читают книги своей матери?

- О, с этим мне повезло - моим детям нравится то, что я пишу. Когда они были младше, то становились первыми читателями всех моих рукописей и давали дельные советы. Сейчас моей дочери 21 год, она живет в Лондоне, но до сих пор читает все варианты того, что я сочиняю. Ей нравится обсуждать со мной сюжетные ходы и характеры героев. Мне кажется, из нее бы получился хороший редактор. А моего 17-летнего сына забавляет, когда он узнает себя в персонажах моих книг. Этим он вдохновляет меня на создание новых героев. В романе «Король воров» я описала повадки моего сына, когда он был еще совсем маленьким, а Джейкоб в «Бесшабашном» - это его более взрослая версия. Моих детей можно узнать и на иллюстрациях, которые я сама рисую к своим книгам.

- Я так понимаю, вы предпочитаете собственные иллюстрации работам профессиональных художников. Почему? Любите все делать сами, не доверяя посредникам?

- Не совсем так. Если говорить об обложке, то я делаю ее только для немецкого варианта книги, в других же странах художники делают эту работу на свой лад. В свое время я училась в известном колледже дизайна в Гамбурге, и первая моя профессия - книжный иллюстратор. Возможно, писательницей я стала еще и потому, что мне было тесно в рамках бессловесного рисовальщика чужих фантазий. Мне, как правило, не нравились те истории, к которым приходилось создавать картинки. Я находила в них массу нестыковок и натяжек. А с юными читателями так нельзя. Это очень взыскательная публика.

- А какие книги вы сами любили читать в детстве?

- Я терпеть не могла специальные книжки для девочек. Мне нравились приключенческие романы «Джим Кнопф и машинист Лукас» Михаэля Энде, «Хроники Нарнии» Клайва Льюиса, «Том Сойер» Марка Твена... В юности хочется испытывать что-то неведомое, захватывающее, будоражащее, открывающее неведомые дали. И хорошая подростковая литература может стать серьезным подспорьем в этом стремлении.

- Почему в «Бесшабашном» вы решили обратиться к персонажам сказок братьев Гримм, а также к образам народных сказок европейских стран?

- Главный посыл этой книги в том, что наши старые добрые сказки, возможно, являются реальностью в каком-нибудь другом, параллельном мире. Но я не хотела делать микс из случайных сказочных персонажей, поэтому создала своеобразную сказочную карту Европы. Исходя из этого, тролль может быть разве что эмигрантом из скандинавских стран, а неряшливой Бабе-яге нечего делать в чистенькой и чопорной Австрии. Действие первой части книги происходит в Вене, и персонажи братьев Гримм органично вписались в пространство этого потрясающего города.

- В ваших книгах много «страшилок». Вы считаете, что чувство страха пойдет на пользу юным читателям?

- Дети прекрасно знают, что есть и темная сторона жизни. Но она им представляется менее страшной, когда они читают об этом в книге. Гораздо хуже для ребенка осознавать, что зло существует, но о нем не говорят взрослые, а значит, тоже боятся. А в книге любой читатель может поставить себя на место положительного героя и вместе с ним сразиться со злом. Ну а если станет совсем невмоготу от страха, то книгу можно захлопнуть в любой момент. А вот от фильма ужасов так просто не отделаешься, его, как правило, досматривают до конца.

Что касается моих книг, то дети никогда не жаловались, что я рассказывают о жутких вещах. Чего не скажешь о взрослых, которым мои тексты отчего-то видятся более мрачными, чем я их задумывала.

- Принимаете ли вы участие в разработке сценариев к экранизациям ваших книг?

- Нет, никогда. Я не люблю пересказывать истории заново. За мной лишь сохранено право вносить мелкие корректировки в окончательный вариант сценария. А чтобы принимать участие в создании фильма, необходимо проводить на съемочной площадке 24 часа в сутки. Я пока к этому не готова.

- А нравятся ли вам уже готовые фильмы?

- Мне в них, конечно же, есть чего покритиковать, ибо мое собственное воображение видит некоторые вещи иначе. Так, мне кажется, что в картине «Чернильное сердце» отрицательные персонажи не слишком-то удались.

В тот момент, когда ты передаешь свою историю в руки другого творческого человека из смежного вида искусства, необходимо быть готовым к тому, что он все перескажет по-своему. Поэтому я не выдвигаю никаких претензий к Голливуду и спокойно отношусь к тому, что книга обретает на экране иную жизнь. Скажу лишь, что в Германии по моим книгам было поставлено много хороших спектаклей. Куда более удачных, чем экранизаций.

- В «Чернильном сердце» главной героиней выведена девочка Мэгги. Можно ли сказать, что это своего рода женский вариант Гарри Поттера?

- О нет, нет. Дело в другом. Со времен выхода в свет моей первой книги я стала получать много писем от девочек. Они писали, почему бы мне не сделать главным героем девочку, а то в книгах обычно верховодят мальчишки, а девчонкам отводятся лишь второстепенные роли. И я задумалась, а действительно, почему даже мы, женщины, не пишем о девочках? Так родилась Мэгги.

- Как вы считаете, надо ли встать на позицию ребенка, чтобы сочинить интересную сказку?

- Конечно. Я лично до сих пор смотрю на мир глазами ребенка. Для меня это естественное состояние, я не перестаю удивляться миру так, как это свойственно детям. Мне повезло, что я сохранила в себе это качество, и я жалею тех, кому это не удалось. Тут даже не о чем говорить.

- Сейчас в западных странах многие известные сказки переделываются с учетом требований политкорректности. Как вы относитесь к этой тенденции?

- В этом вопросе, как правило, каждый случай особый. Лично я изменяю старые сказочные сюжеты только по двум параметрам. Мне не нравится приниженная роль женщины в традиционных сказках. И что интересно, когда я делаю женские персонажи более деятельными, то возвращаюсь к истокам. Ведь в древние времена женщины были гораздо более влиятельны в обществе, чем, скажем, в Средневековье и последующие столетия.

И второе - мы знаем, что сказки говорят, как о самых лучших, так и о самых черных сторонах человеческой природы. Так вот каких-либо физиологических ужасов, типа выклевывания глаз орлами, я тоже избегаю. Не люблю такого рода натурализма.

- Как, по-вашему, чем русская сказочная традиция отличается от европейской?

- Я еще недостаточно изучила вашу сказочную традицию, хотя в свое время мне приходилось иллюстрировать русские сказки. Но то был поверхностный взгляд. И сейчас я нахожусь в процессе серьезного изучения. И вот что мне кажется - тема камня и подземелья в русских сказках чрезвычайно сильна. Персонажи русских сказок - ведьмы и другая нечисть, имеющие аналоги в западной литературе, тем не менее выглядят совсем иначе, чем их европейские «тезки». И вот эту разницу я сейчас хочу понять и проанализировать.

- Это ведь ваш первый визит в Россию. Каковы ваши впечатления от нашей страны?

- Очень яркие. Я отметила, что российская реальность - весьма многослойна: невероятное богатство соседствует с нищетой, порок с добродетелью. И это напоминает сказку и вдохновляет меня на то, чтобы сделать Россию местом действия моей следующей книги. Здесь все пронизано какими-то русскими сказочными моделями. В Москве я все время ощущаю особую атмосферу зазеркалья. И это я постараюсь отразить в заключительной части трилогии «Бесшабашный».

- Уже долгое время вы живете в Лос-Анджелесе. С чем был связан ваш отъезд из Германии?

- Наша семья всегда хотела жить в другой стране. Кажется, сейчас у немцев это массовое поветрие. Так много нас разбрелось по свету. Хотя после того как я эмигрировала в Штаты, многие мои соотечественники обиделись на меня и до сих пор спрашивают, когда же я вернусь обратно. Но я, каюсь, никогда не ощущала, что связана с Германией какими-либо неразрывными узами, мне даже Англия была ближе по духу. Вначале мы прожили три месяца в Италии. Но как-то там не прижились. Итальянский язык нам показался чересчур суетным. Меня всегда интересовала англоязычная среда. Однажды я поехала на книжную ярмарку в Калифорнию и просто-таки влюбилась в Лос-Анджелес. Я вообще обожаю море и горы. Когда я предложила своей семье переехать туда, дети с радостью согласились. Теперь у нас там свой обустроенный дом. Но, как знать, может быть, в будущем мне захочется переехать куда-либо еще? В Россию, например. Чем черт не шутит, как у вас говорят.