​Продолжение. Начало в «УГ» №№7, 9, 10, 12, 15, 18, 20, 21


Мы готовили и учили учителей, но учились и сами. Я упорно упражнял себя в общении с детьми разного школьного возраста, совершенствовал свое искусство ведения уроков.
Дети экспериментальных классов - их было несколько тысяч - все больше и больше радовали нас: специальные опыты и общие наблюдения подтверждали воспитанность детей в духе благородства, развитые способности и глубокие познания.
Мы каждый год меняли программы - расширяли, дополняли, ибо этого требовали все более возросшие способности и интересы детей. В своем свободном творчестве учителя фейерверком открывали новые способы и приемы, что их воодушевляло.
Но самым большим достижением этого периода было не то, что власть начала относиться к нам лояльно и даже с интересом, а то, что мы подтвердили для себя истинность мудрости Иоганна Генриха Песталоцци: «В любви Ребенок находит вдвое больше источников роста».
Наконец мы открыли эту тайну, но она оказалась вовсе не тайной, а хорошо забытой старой истиной. Тайна умещается в одно прекрасное слово - Жизнь.
Перед нами засияла мысль Константина Дмитриевича Ушинского: «...не нужно забывать, что дитя не только готовится к жизни, но уже живет; а это очень часто забывается как родителями, так и посторонними воспитателями и школой, а эта забытая, непризнанная жизнь ребенка напоминает о себе теми прискорбными извращениями в характере и наклонностях, о которых воспитатель не знает, откуда они взялись, так как он сеял, кажется, только одно хорошее; но эти слабые семена заглохли, подавляемые роскошным ростом других растений, которые сеяла жизнь и жадно воспринимала душа дитяти, подобная сильной и богатой почве, которая, если ей не дадут возможности произвести пшеницу, будет производить бурьян, - но непременно будет производить».
Из этого мы сделали вывод: значит, педагогический процесс со всеми действующими в нем условиями должен предоставлять Ребенку Жизнь, то есть педагогический процесс сам должен стать Жизнью. И тогда Жизнь сама направит Ребенка, кого и что любить, к чему стремиться; она сама зародит в нем мотивы, разовьет чувства, будет утончать мысль; она сама пробудит в нем способности, возможности, задатки и таланты.
И какая должна быть эта Жизнь? Всякая?
Нет, детям не нужна всякая жизнь. Есть Жизнь, которая возвышает человеческую сущность, а потом сама человеческая сущность начнет возвышать Жизнь. Но есть жизнь, которая унижает человека, разрушает его, и потому в дальнейшем он сам будет прилагать усилия разрушить и унизить жизнь.
Детям нужна одухотворяющая Жизнь, им нужна Жизнь, которая вмещает в себя все воспитание, все образование, все обучение, все развитие как свое естество. Это так же естестенно, как для Жизни естественны биение сердца, общение человека с человеком, любовь...

Благая Весть о Любви
Меня всегда что-то тянуло к Святым Писаниям.
Может быть, потому, что они были запретными плодами моего детства? Может быть, потому, что я помнил, как тайком крестили меня, семилетнего, в Цинандальской Церквушке? Молитвы бабушки, наверное, тоже давали знать о себе.
Будучи школьником, я знал, что есть такая Книга - Библия. И хотя о Боге и о Слове Бога никто мне доброе слово не говорил, кроме бабушки, я чувствовал, что в этой Книге должны быть записаны какие-то очень важные тайны.
Тяга была, но такая: «И хочется, и колется».
И вот в то время, когда мы искали нечто очень важное и не знали, что это такое, в лабораторию вошла второклассница - настоящий ангелочек - и небесным голоском пропела:
- Шалва-учитель, я вам подарок принесла...
Ой, какая улыбка на ее лице сияла! Она протянула мне старинную книгу, потрепанную. Это был Новый Завет!
- Кто тебе велел это передать? - спросил я с удивлением.
- Никто. Папа все время читает ее, и я подумала, что она вам тоже будет интересна...
- А папа знает, что ты взяла из дома эту книгу?
- Да, я попросила дать мне, чтобы вам подарить!
- А он что?
- Он сказал - хорошо... И я вам дарю ее...
И она побежала - счастливая, что преподнесла мне Радостную Весть.
В старинной книге были закладки, и я начал читать эти страницы.
Неужели для меня отец ангелочка закладывал страницы?
Впервые я читал величайший из всех гимнов - Гимн о Любви. Читал, впитывал и начинал понимать, ч т о есть Любовь, которая дарована человеку Господом Богом: Бог есть Любовь, сам Бог есть Любовь! Она творящая всемогущая сила, энергия творческая, неисчерпаемая.
В Гимне этом я познал и источник смысла жизни, и основу педагогики. Я выучил его наизусть и даже нашел свой способ записать на бумаге так, чтобы подчеркнуть значимость каждого слова и каждой фразы.
Действительно, в основе классических педагогических учений нетрудно обнаружить христианские начала, что и делает их учениями из Будущего.
Так маленький ангелочек дал импульс расширению моего педагогического сознания.

Там, где не царствует Любовь
Гуманная педагогика, как она сложилась в моем сознании и практике, есть вариация на тему классической педагогики. Она отличается от традиционной авторитарной педагогики не тем, что призывает образовательный мир к ненасилию, а тем, что выводит из обихода педагогического сознания и образовательной действительности насилие как понятие и как деяние.
Если в образовательном процессе есть насилие, значит, есть и причина, его порождающая. Причина эта лежит в самом образе мышления тех, которые теоретизируют педагогику (то есть ученых), и тех, которые строят практику (то есть учителей и воспитателей).
Причина не мелочная, не такая, чтобы было бы достаточно умоляюще попросить учителей и воспитателей не пользоваться насилием применительно к своим ученикам и воспитанникам. Попросить, конечно, можно, можно и пристыдить их, даже пригрозить законом, но они, учителя и воспитанники, если даже сто раз пообещают, что так больше не будут, все равно то и дело будут применять насильственные меры. И это потому, что причина, провоцирующая их на силовой подход к детям, есть опора, точка отсчета педагогического сознания: материалистический взгляд на мир образования, на самих детей. Материалистическое педагогическое сознание ведет учителя к такому роду образовательной практики, когда знание превращается в товар и в предмет купли-продажи, когда святое служение становится услугой и тоже подвергается продаже, когда не наблюдаемые и не измеряемые материалистическими мерками следствия воспитания и духовного роста (скажем, великодушие, благородство, совесть, справедливость, вера, любовь) отклоняются как не имеющие товарный вид, когда личность школьника воображается как ходячая цифра в виде отметок и баллов, когда...
Материалистическое педагогическое сознание может иметь только одно детище - авторитарную педагогическую практику. В нем не приживется принцип Песталоцци - «мысля любить и любя мыслить», у него свой принцип - «мысля требовать и требуя мыслить». Детей можно любить, если они не будут мешать педагогическому процессу; их можно любить, если они хорошие, а нехороших лучше вывести из сферы преподавания.
Но неужели нужна будет глубокая наука, чтобы понять:
Там, где не царствует Любовь,
троном обязательно завладеет злоба.
Там, где не почитается Дух,
будут обязательно почитать выгоду.
Там, где нет веры, обязательно
восторжествуют неверие и недоверие.
Там, где нет Света,
обязательно наступит тьма.
И вообще там, где не нуждаются в Боге,
обязательно возрадуется безбожие.
Авторитарная педагогика, конечно, осознает свою неприглядность. Потому сама же призывает себя к ненасилию, прикрывается возвышенными понятиями, в том числе понятием гуманности.
Но гуманность - понятие высшего порядка: оно означает «богопознание»; гуманный тот, кто познает в себе Творца, познает Свет в себе.