Но школа! Я со страхом и ужасом думала о том, как переступлю ее порог, как меня будут  обзывать деревенщиной.
И вот я в средней школе №2. Школа большая, красивая, но все непривычное, чужое, все вызывает страх и тревогу. На уроках очень боюсь, что меня вызовут к доске. От страха втягиваю голову в плечи, прячусь, чтоб меня не заметили.
Боюсь всех учителей, особенно седую худощавую учительницу Нину Васильевну. Она мне кажется очень сердитой, а когда смотрит на меня, стекла ее очков блестят как-то особенно холодно.
Первое время меня к доске, к счастью, не вызывали, словно не замечали. Но однажды, заглянув в журнал, Нина Васильевна назвала мою фамилию. Сердце сразу ушло в пятки, холодом свело лопатки, кольнуло в бок, затряслись ноги. Путь к доске показался мне бесконечно долгим и трудным.
Парализованная страхом, я едва слышу голос учительницы и, стараясь преодолеть дрожь в руках, старательно записываю задание пытающимся выскользнуть из непослушных пальцев мелом. Решить задачу мне, конечно, никак не удается. «Хоть бы заболеть!» - с надеждой думала я вечером, ложась спать. На  очередной урок арифметики шла, дрожа от страха и мечтая только об одном - хоть бы не спросили! Но меня стали спрашивать на каждом уроке. И кончалось все одинаково печально: ни с одной задачей я справиться не могла. И однажды меня оставили после уроков.
Я очень боялась остаться наедине с сердитой учительницей.  Проводив учеников, Нина Васильевна стала объяснять мне задачу, но я, как ни старалась, ничего не могла понять. Было нестерпимо стыдно, брала злость на себя, но мой воспаленный мозг отказывался что-то понимать, и меня от бессилия, стыда и отчаяния бросало то в жар, то в озноб.
Скоро должна была начаться вторая смена, и Нина Васильевна, тяжело вздохнув, повела меня... к себе домой. Мне стало еще страшнее.
Жила наша учительница при школе, в крохотной комнатушке. Усадила, успокоила меня приветливым взглядом, напоила чаем, и то ли от горячего чая, то ли от этого взгляда мне стало тепло и легко. Страх куда-то исчез. А взгляд Нины Васильевны, в школе казавшийся мне сердитым, холодным, подбадривал, внушал надежду. Она спокойно объясняла мне задачу на окружающих предметах, и я вдруг все поняла! Все так просто и ясно - почему же до сих пор мне это казалось непроходимым лесом?..
Третий класс я окончила с хорошими оценками, и в последующие годы учебы «трудная наука арифметика» не казалась мне непостижимой. На всю жизнь сохранила я благодарность к терпеливой учительнице.

Барнаул