И вдруг я остановилась как вкопанная. Среди этих подростков я узнала голос своего четырнадцатилетнего сына. Для меня это был настоящий шок. У нас никто и ни при каких обстоятельствах не употреблял бранных слов. Даже мой муж, который одно время работал главным инженером одного стройуправления, не ругался, а завидев его, и рабочие, и коллеги начинали изъясняться нормальным языком, хотя он, человек деликатный и воспитанный, ни разу никому не сделал замечания.

И вот мой сын оказывается таким же, как и те подростки. А может быть, он еще и покуривает? Пьет пиво?
Когда Алеша вошел в комнату, я обессиленная сидела на диване. Он сразу заметил мое состояние. Сел рядом, поцеловал и спросил: что случилось? Я заплакала.
Потом, несколько успокоившись, рассказала, что шла сзади, когда он возвращался с товарищами со стадиона, и слышала, как они ругались матом. «Мама, прости меня, пожалуйста, я же только с ребятами так разговариваю... иногда, больше нигде».
Было очевидно, что мальчик не понимает, почему нельзя вообще употреблять бранные слова. Мы долго с ним говорили, я приводила в пример отца, дедушку. Потом подвела сына к окну. «Посмотри, видишь, какой там тротуар?» «Мокрый, грязный», - ответил Алеша, недоумевая, почему я его об этом спрашиваю. Тогда я сказала: «Вот попробуй лизнуть его языком». «Мама, что ты предлагаешь, ведь это страшная грязь! Мы вон собаке после прогулки ноги с мылом моем». «Да, грязь, - сказала я, - и эти матерные слова, которые ты с друзьями произносишь, такая же грязь. Вы оскверняете  свои уста и уши тех, кто это слышит». «Я никогда так не думал», - сказал Алеша.
Конечно, я не могу ручаться, что Алеша сразу перестал их употреблять (окружение такое), но он старается, я это знаю. Тем более что его класс, где классный руководитель - моя хорошая знакомая, объявил борьбу за чистый язык.

​Виктория СТРЕЛЬНИКОВА, учитель музыки, Дубна, Московская область