- 9 Мая мы уже второй год отменяем спектакли. Потому что на улице шум, метро закрыто, зрители опаздывают. У нас идет классика, русская и западная, а с улицы звучит современная музыка. Мы обращались в разные инстанции, но нас не понимают. Как будто гулять можно только на улице под громкую музыку. Ведь люди, приходя в театр, тоже отмечают праздник. Не обязательно это делать под непонятно какую музыку.
- У вас растет внучка, у нее наверняка другие музыкальные пристрастия?
- Саша все сама понимает. Серьезно учится музыке, третий курс консерватории по классу фортепиано закончила, в музыке разбирается. Поэтому ей самой не очень все это нравится - слух-то развит, все хорошо слышит. Культура у нее уже другая, другая кровь. Саша воспитывала своих школьных друзей, десятками таскала на все наши классические спектакли. И до сих пор продолжает водить своих однокурсников. Всех надо воспитывать. Иногда про собак говорят: «Ах, она такая непослушная, она кусается». Правильно, потому что хозяин виноват, не воспитал. Вот у меня рука оперирована, палец один не сгибается. Это мои любимые собаки поспорили друг с другом. Из-за меня. Виноват я. Кто-то из них в пылу драки мотнул мордой, чтобы я не мешал, и задел. Здоровые были собаки, одна чистопородная овчарка, а вторая помесь. Меня долго не было, они ждали возвращения хозяина, а я не так вошел, не так себя повел. Собак уже нет в живых, а я их до сих пор помню. Вот она, ошибка в поведении. Одна из этих собак, Маклай, потом играла со мной в «Московской саге».

Юрий Мефодьевич питает особенную любовь к братьям нашим меньшим. В его рабочем кабинете щебечет большой зеленый попугай Федя, названный в честь знаменитого сценического героя артиста, царя Федора Иоанновича. А Маклая назвали в честь любимого героя Соломина - Миклухо-Маклая, о котором в свое время он снял фильм.
- Известно, что вы любитель джаза. Это так?
- Я люблю хороший джаз. Классический. Американский.
- Кто вас заразил этой любовью?
- Сама музыка заразила. Мы все слушали Утесова, я на нем вырос. Это был классный джаз! Теперь-то я это понимаю. Утесов сам про себя говорил: «У меня нет голоса, я пою сердцем». Но какое у него было сердце! Легкую музыку я люблю. Люблю классическую музыку, она заставляет задуматься. Я всегда отличу Чайковского от Рахманинова. У нас в семье у всех музыкальное образование. И у жены, и у дочки, и у внучки.
- А вы?
- А я семь нот знаю. У меня родители были  учителя музыки, поэтому я и знаю старые песни, военные песни.
- Вы уже много лет преподаете в Щепкинском училище. Студентов тяжело воспитывать?
- Для начала я учу их нормально одеваться. Я ребятам с первого курса говорю, что сцена - это их рабочее место. Они не имеют права приходить на работу в джинсах, в рваном свитере. Белая рубашка, галстук, пиджак, брюки - вот тогда ты артист.
- К какому курсу они начинают вас слышать?
- Слышат, слышат! Первые три курса особенно. Потому что мы жестоко отчисляем. Это к четвертому курсу они расслабляются, начинают себе многое позволять. А поначалу слушаются. Им самим приятно выглядеть прилично. Это по большому счету - признак таланта. Слышать и понимать, что тебе говорят. А когда приходят такие, чтобы четыре года так просто время провести да от армии откосить - этим что говори, что не говори, все одно. Воспитывать надо, воспитывать! Я каждые четыре года набираю новый курс в Щепкинском училище и что вижу - литературу, стихи еще более-менее знают, а песни нет. «Подмосковные вечера» никто и не споет. Поют на английском. Нельзя! Они поступают в русское учебное заведение, должны знать русскую культуру. Это твой язык, ты хочешь стать артистом в этой стране.
Нашу молодежь сейчас совершенно забросили. У нас безобразно учат в школе, нет нормальных программ, дети предоставлены сами себе. Программы готовят одни, а работать потом с ними вынуждены другие. Я знаю, что существует несколько программ в школе, существует несколько комплектов учебников. Такого не может быть в цивилизованном обществе. Должна быть одна программа, где на первом месте должен стоять язык, его культура. Еще Островский сказал: «Без театра нет нации». Театр - это все. Это музыка, это балет, это художники, это литература, драматургия и самое главное - образование. Это и история! Как можно от нее отказываться? За что географию исключили? Я до сих пор помню, как впервые прочитал в школьном учебнике: «Забайкалье превосходит Южный берег Крыма по прозрачности воздуха, вод и числу солнечных дней». Я гордился этим, потому что сам из Читы! Как можно это убирать из программы?
- Как вы относитесь к тому, что у нас теперь все звезды? В сериале «Исаев» вы сыграли вместе с Даниилом Страховым, а ведь он кумир девушек, тоже звезда...
- Кстати, Даниил Страхов может быть звездой, у него есть работа. Хорошие работы, в том же самом «Исаеве». Хотя его и ругали много, мол, почему он не похож на Тихонова. Не похож потому, что он Страхов, а не Тихонов. А так он очень хороший артист, обаятельный, и в работе хорош. Мои студенты звездами не очень стремятся стать. Они знают, что это пот и кровь, в них есть одержимость в профессии. Звездность - это уже приложение.
- Вы их отпускаете сниматься?
- Да, с третьего курса. А куда деваться? Они бедные, им деньги зарабатывать нужно. Ведь профессия актера нивелировалась. Сейчас им приходится ходить, унижаться, предлагать себя для того или иного сериала. Это ужасно. Им приходится соглашаться на копейки. Но эти сериалы все равно ничего не дают. Я снимался в первых сериалах. «Адъютант его превосходительства», «Хождение по мукам», «ТАСС уполномочен заявить». После первой же такой работы на меня обратили внимание. А сейчас что? Актеров не замечают. Формируется пласт так называемых дворняжек. Ей вроде и хочется подойти, но она боится. Так и люди ходят, уговаривают, просят. Мне поджатый хвост не нравится.
- Вы сейчас выпустили курс. Кого-нибудь к себе в театр возьмете?
- Кого-то возьмем. Пока имени не назову.
- Тяжело молодежи вливаться в устоявшийся коллектив? Дедовщины нет?
- Что вы! У нас все очень по-доброму. И молодые стариков, и старики молодых разыгрывают. Помню, как одиннадцать лет назад мы выпустили «Чайку», где я играл Тригорина, а моя ученица - Нину Заречную. И у нее там есть такие слова, что вот, мол, вы известный писатель, не подпишете ли мне книгу. А у меня как раз в это время моя первая книга вышла. И вот актриса на сцене подает мне книгу, в зале не видно, что это за книга, она в специальной обложке. Я открываю и вижу, что она мне дает мою книгу. То есть она на нее просит автограф! Я посмотрел за кулисы, там все стояли и с любопытством ждали, как я отреагирую. Пришлось отыгрывать сцену. Нормальный театральный розыгрыш. Вот так живем. Когда я пришел в театр, старики ко мне очень по-доброму отнеслись. Знаете, более доброжелательных людей я пока не встречал. Мне посчастливилось играть с Ильинским, Царёвым, Жаровым, Гоголевой, Шатровой, Бабочкиным. Потрясающие актеры!
- Вы родом из Читы. Когда вы последний раз были в этом городе, может, с театром на гастроли приезжали?
- Малый первый и последний раз был в Чите лет пятнадцать назад. Я не был, брат был. Они «Дядю Ваню» возили, еще что-то. Я тогда поехать не мог. Меня, конечно, тянет в этот город. Но у меня там никого уже не осталось, ехать не к кому. У меня есть небольшая обида на мой город. Это есть. Не знаю почему. Просто я очень обидчивый человек.
- Но вас же там особенно не обижали. Дали медаль «Слава Читы» за первым номером.
- Да, медаль дали. За первым номером. Я тогда не мог поехать, а условие было, что надо непременно приехать, только тогда дадут награду. Десять лет будет лежать. Но они подумали, что десять лет я не доживу, и губернатор города сам приехал в Москву и вручил ее мне.
- Увидим ли мы вас в новых киноролях? «Исаев», «Кромов», «Точка кипения» - это было так давно...
- Нет. Ничего интересного, к сожалению, нет. Знакомый режиссер на каком-то мероприятии подошел ко мне и говорит: «А знаешь, ты больше не звезда. Там все распределили, и вас, стариков, вычеркнули, передвинули на второй план». Видите, за меня уже все решили. Я даже догадываюсь почему. Но я не переживаю. Если что - меня зритель прокормит. Например, на рынке с меня денег не берут. Вот на это и буду жить.
- Откройте секрет длительного семейного счастья, вы уже столько лет прожили со своей женой!
- Пока будет тяга к глянцевым журналам, пока будут рваться показывать свадьбы и богатые платья, где главное - список гостей, - семьи не будет. У нас с женой не было никаких свадеб, потому что у нас не было денег. Расписались, пообедали в Столешниковом переулке, там было вкусное мясо в кисло-сладком соусе. Вот все. Нужно пройти нелегкий путь. Мы начинали жизнь без жилья и без денег. Ничего не было. Была только работа. И у нее, и у меня. Мы оба учились, потом работали, она в одном театре, я в другом. Вот и вся механика. Воспитание, которое было и с той стороны, и с другой, - вот что помогало. Не все было гладко, были и ссоры, и непонимание, но все решала терпимость. Не могу сказать, что я верующий. Но не могу сказать, что и не верю. Во что-то верю. В человека прежде всего. Верю в его разум. Верю, что есть добрые люди. Есть люди злые, завистливые, но есть и порядочные. Мне очень везло на порядочных людей. Мне повезло и с первыми школьными учителями, и с учителями в театре.