А вон тот, израненный и обессиленный, безучастен ко всему происходящему. Я с особой тщательностью «врачую» его выбоины и царапины. Выкрасить полностью паровоз штука нелегкая, а самое главное - все на нем мне предстоит изобразить заново - герб, буквы, номера... И  размашисто, через весь тендер: «Вперед! За Родину! Смерть немецким оккупантам!» Щеки пылают от волнения, от горячих слов, без которых не уходит из депо ни один локомотив...
По сей день помню обновленные моими руками паровозы, хотя индивидуальный облик каждого в отдельности почти стерся уже с течением времени. Но один из них, самый добрый и самый любимый, остался в памяти до мельчайших подробностей.
О этот маленький, совершенно невзрачный маневровый паровозик с потрепанным, латанным-перелатанным тендером, с вмятыми облезлыми боками! Мне кажется, я и сейчас узнала бы его мелодичный голос среди других.
Кто работал на нем? Старые машинисты, как мне тогда казалось. В шестнадцать лет нам и тридцатилетние кажутся пожилыми! Лица у них были похожими. А быть может, это теперь для меня все лица слились в одно, морщинистое и доброе? Я (каюсь!) не воспринимала тогда машиниста. Нет! Я дружила крепко  с самим паровозом.
Когда маневровый, негромко подав мне сигнал, раздувая пары, догонял меня в пути, то неизменно останавливался как вкопанный, предоставляя мне возможность взойти на подножку и ехать к месту стоянки очередного локомотива, срочно требующего моего искусства. Могла ли я воспринимать это иначе, чем помощь друга? Тот, кто мерз и мок в пути, шагая навстречу снегу, дождю, ветру, поймет мою радость.
И сегодня, с таким вот невероятным опозданием, я с чувством огромной благодарности посвящаю ему эти негромкие строки: «Паровозик маневровый, маневровый паровоз, сколько раз порой суровой ты меня в кабине вез! Сколько раз меня, девчонку, в непогоду согревал,  осторожно, как ребенка, на плечах своих качал...»

​Виктория БАГИНСКАЯ, учитель, ветеран войны и труда, Краснодар