Местным историкам и в памяти рыться не надо, чтобы вспомнить, что до 1860 года весь юг русского Дальнего Востока принадлежал или платил дань Китаю. Ученые охотно извлекут из архивов старинные карты, из которых видно, что в конце ХVIII века Китайская империя простиралась по значительной территории сегодняшнего Казахстана, охватывая всю Монголию и весь российский юг Дальнего Востока вплоть до устья Амура. В Забайкалье мне встретился китайский путешественник, который неспешно катил тележку с дорожным скарбом по серому шоссе. Как-то легко и даже весело у него это получалось, будто фанза его не за тысячу верст отсюда, а за ближайшим поворотом. Кто сегодня даст гарантию, что в китайцах не возродится не только дух путешествий, но и воинственный дух и по российским просторам легко и весело не покатят китайские танки? Количество населения в Китае впечатляет - 1,25 миллиарда человек! А если к этому прибавить удивительное законопослушание, восточное чинопочитание, имперскую привычку неукоснительно выполнять указы центральной власти, то просматривается самый грубый и примитивный силовой вариант завоевания евразийских пространств. Именно это отмечали многие, кто подолгу жил в Поднебесной.
Через три месяца поезд уносил меня в глубь евразийского материка. Теперь в обратную сторону - на запад. Тело набирало килограммы, душа успокаивалась, однако увиденное и пережитое никак не хотело складываться в целостную картину. Чего-то в ней не хватало. Особенно это касалось китайского феномена-вопроса-проблемы-угрозы. Неожиданным образом путешествие продолжилось в Москве, где я встретился со своим давним знакомым ученым-географом Юрием Голубчиковым, который преподает в МГУ. Интерес к Китаю у него давний, одно время он даже стажировался там в Пекинском университете. Выслушав мой сбивчивый рассказ, Юра со свойственной ему ученой обстоятельностью попытался разложить все по геополитическим нишам. Начал он прежде всего с населения:
- Ты совершенно прав, количество китайцев впечатляет. Причем значительная часть населения сосредоточена вблизи российской сибирской и дальневосточной границы. Скажем, в самой северо-восточной провинции Хэйлунцзян с центром в двухмиллионном Харбине проживают почти 35 миллионов человек. А всего лишь сто лет назад эта провинция называлась Маньчжурией, и была она такой же таежной и редкозаселенной, как сегодня Сибирь.
- Внешне вроде в Китае все благополучно и пристойно. Китайцы охотно принимают гостей с российских волостей, одаривают соседей памятниками и прочими благами.
- Это всего лишь фасад. Экологические проблемы Китая серьезны, как нигде. Китайцы о них предпочитают умалчивать, а ученым-китаеведам - по себе и коллегам знаю - известно, что о Китае, как о покойнике, надо говорить или хорошо, или ничего. Потому что если скажешь плохо, то больше в страну не въедешь, а это для китаеведа жизненная катастрофа, а скажешь хорошо - получишь всякие дорогие подарки. Так вот представь себе экологическую катастрофу. Начнутся перебои с продовольствием, волнения в крупных городах. Китай просто вынужден будет прибегнуть к методам мобилизационной экономики. Правительство, пользуясь традиционными рецептами, начнет милитаризировать китайское общество под знаменем агрессивного национализма. И сплотить народ в такой ситуации может только призыв к территориальной экспансии, лучшим решением которой является война.
- У меня часто складывалось впечатление, что, навязывая подарки, бесплатные услуги, китайцы как будто приучают нас к возможному постоянному присутствию в нашем доме. Естественно, не в качестве гостей...
- Да, экспансия китайского населения в приграничные районы России стала очевидной реальностью. Вдоль Амура на месте бедных селений уже зажглось ожерелье китайских городов, нацеленных на освоение юга российского Дальнего Востока, который испытывает все большую зависимость от укрепления экономических связей с китайской Маньчжурией. Во многих странах, между прочим, китайцы стремятся не только завалить прилавки дешевым товаром, но и занять в экономике командные высоты.
- Мне немало встречалось китайских рабочих в сибирской глубинке.
- Это пока их человеческая масса, если так можно выразиться, не перевалила за критическую. Один китаец внедрился, пусть охранником, дворником, сучкорубом, за ним - другой, потом третий присуседился, затем освободилось местечко и для четвертого. Вот тебе и целая китайская община, экономическое ядрышко...
- На Дальнем Востоке некоторые пенсионеры уезжают жить в Китай. Там вблизи моря и климат помягче, и жизнь намного дешевле. Даже детей туда отправляют на учебу. Многие находят, что прилив в российские районы китайцев будет небольшим и в некотором отношении даже желательным.
- Увы, прилив этот будет как раз очень даже большим и всесокрушающим. Кажется, ты мне рассказывал шутку, услышанную от украинца-дальневосточника: «Нехай живе вильна Украина от Бреста до Сахалина». Так вот в случае китайской экспансии ни «вильна Украина», ни Россия не будут полновластными хозяева за Уралом. Дело в том, что китайцы обладают самой высокой в мире ассимилирующей способностью. Кто только не пытался завоевать Китай, кто только не проникал на его территорию! Все они в конечном счете стали китайцами. Вот что по этому поводу писал Лев Гумилев: «Все евразийские этносы жили на своей родине сравнительно благополучно. Но, проникая в Китай то как победители, то как гости, они гибли, равно как и принимая китайцев к себе». В приграничных районах России уже проживают сотни тысяч китайцев, в том числе, кстати, и в составе смешанных с русскими женщинами браков...
- И все это происходит на фоне сокращения славянского населения за Уралом.
- Население Сибири и Дальнего Востока сегодня стремительно сокращается. В советское время в Сибирь ехали романтики. И это было на слуху, не только приветствовалось, но и поощрялось. Сегодня все наоборот. Столь стремительного оттока населения без натиска врага с недавно заселенных и освоенных пространств еще не знала мировая история. России нельзя допустить обезлюдения ее огромных пространств - главной ценности планеты ХХI века. Нужен скорейший поиск возможностей расширения демографической емкости ее северных и сибирских территорий. Способна ли на это Россия? Такое впечатления, что русские как будто растерялись, даже испугались своей силы, былого удальства и размаха.
- Нередко, кстати, возвращаются, бросая на произвол... тех же китайцев не только огромные природные богатства, но и тех, кого они за эти века приручили. Я имею в виду так называемые коренные малые народы. Возьмем, к примеру, бурятов.
- А их никто спрашивать не будет. Вообще тема больших и малых народов, как мы могли наблюдать на примере распада Советского Союза, весьма и весьма векторно актуальна. Тут я бы рассмотрел еще один опасный сценарий. Речь идет о возможной демократизации Китая. Едва ли ему удастся избежать на этом пути политической нестабильности, которая будет сопровождаться иммиграцией в Россию с соответствующим усилением территориально-земельных притязаний.
- Какова же перспектива? Что в итоге?
- Уже теперь России (да и другим европейским государствам) следует решать, каким этномиграционно-расовым группам предпочтительнее передавать свои пространства с учетом резкого возрастания риска межэтнических проблем невиданной дотоле остроты. Ведь русские в процессе колонизации евразийских пространств накопили опыт (как отрицательный, так и положительный) управления разными этническими территориями, сумели выработать уникальный механизм взаимообогащения культур, ассимиляции с покоренными народами. Впрочем, возможно, это будет другое государство...
...В качестве сувенира я увез из Пограничного бутылку китайской водки с весьма оригинальным наполнением. Внутри там белели корешки, краснели какие-то ягодки. А еще была маленькая змейка. Этакий безобидный дракончик, скрученный в спиральку джиннчик. Как долго этот джинн будет находиться в бутылке?

фото автора