Продолжение. Начало в №№5, 6, 7, 9, 10, 11, 12

Позволю себе процитировать немодного ныне Маркса (хотя почему немодного? В годы кризиса его стали переиздавать на Западе). Вот как он характеризовал педанта от науки и просвещения: «Его существенной особенностью является то, что он не понимает самих вопросов, и потому его эклектизм сводится в сущности лишь к натаскиванию отовсюду уже готовых ответов». Звучит достаточно современно и злободневно. Ведь все эти многочисленные пересказы классических произведений, сборники готовых сочинений и даже рефератов, пособия по ЕГЭ (что по русскому языку, что по литературе, что по обществознанию)   и есть как раз те самые готовые ответы. У нас даже один доктор наук и профессор издал книгу с ответами на вопросы экзаменационных билетов по литературе.
Книга Юрия Манна противостоит этим агрессивно наступающим на ученика и учителя (ведь все методические разработки системы уроков на тот или иной класс тоже ведь готовые ответы, не задающие ни себе, ни учителю никаких вопросов) изданиям.
Автор книги говорил мне, что он писал ее, когда перед ним самим вставали вопросы, на которые он не знал ответа. И вот о процессе поиска этих ответов он и рассказывал юным читателям, уча их постигать литературу, а не просто выучивать готовые знания, так необходимые для нынешних наших экзаменов. При этом рассматриваются разные варианты ответов, и через эти разные ответы автор книги ведет юного читателя к тому, что он считает истиной.
Вот лишь некоторые из этих вопросов: Почему Хлестаков обманул городничего? Почему Собакевич расхваливает мертвых крестьян? Кто такие «мертвые души»? Какое имеет отношение к действию поэмы история капитана Копейкина? Почему неодушевленный предмет ведет себя как живое существо? Что означает гоголевский образ дороги?
И, может быть, книга «Постигая Гоголя» построена как поиск ответов на вопросы не только потому, что таков склад ума самого автора книги, но и потому, что автор работал в школе, знает не понаслышке, не из книжки, что такое урок литературы и чем и как можно увлечь ученика?
В том же ряду антидогматических книг о литературе, написанных для юного читателя, огромный том (аж в 46 печатных листов) Бенедикта Сарнова «Бесконечный лабиринт». Выпущенный в 2005 году издательством «Московский учебник» для нашего времени достаточно большим тиражом в 10000 экземпляров, он, увы, не поступил в  продажу, но каждая московская школа получила несколько экземпляров этой книги.
Еще в 1997 году первый вариант книги был издан под названием «Опрокинутая купель» с рекомендательным грифом Министерства образования в рамках нового совместного проекта «Учебная литература нового поколения». И эта книга, и «Бесконечный лабиринт», на мой взгляд, действительно являются учебниками нового поколения.
Обращаясь к юному читателю, Бенедикт Сарнов говорит: «Разные художественные миры, созданные разными художниками, живущими в одно время (а иногда и в разные времена), тоже образуют единый лабиринт. Художник не живет в пустоте. У него есть соседи, предшественники, учителя. Есть, наконец, оппоненты, с которыми он спорит, от которых отталкивается. Провести читателя и по этому «бесконечному лабиринту» - вот истинная задача критика. Во всяком случае я представляю свою задачу именно так».
Как и книга Юрия Манна, книга Бенедикта Сарнова исходит от задачи. И учит своего молодого читателя  ставить задачи и решать их.
Герои книги - Александр Блок, Василий Розанов, Осип Мандельштам, Дмитрий Мережковский, Владислав Ходасевич, Анна Ахматова, Владимир Маяковский, Борис Пастернак, Николай Заболоцкий, Михаил Зощенко, Исаак Бабель, Михаил Булгаков, Владимир Набоков, Илья Эренбург, Корней Чуковский, Виктор Шкловский, Валентин Катаев, Алексей Толстой, Илья Ильф и Евгений Петров, Владимир Корнилов.
И рассказывает о них Сарнов, постигая их творчество. Ограничусь лишь двумя примерами. Вот глава о самоубийстве Маяковского. Казалось бы, автор книги сейчас расскажет нам, как и почему покончил самоубийством Маяковский. Нет. Он рассматривает 8 версий самоубийства поэта, взвешивая все за и против, вовлекая читателя в это исследование. И лишь так приближается к тому, что является ответом, на его взгляд.
Или вот «Мастер и Маргарита». Автор предлагает сравнить исторические главы романа Булгакова с написанной в то же время «Голубой книгой» Михаила Зощенко, где тоже современные главы чередуются с историческими. Но «у Зощенко исторические главы стилистически неотделимы от советских. Высокопоставленные римляне изъясняются у него на том же жаргоне, на котором говорят друг с другом завзятые советские обыватели». Не то у Булгакова, в романе которого исторические главы стилистически отделены.
«В пестрый лексикон, отражающий причудливый, неустоявшийся нэповский и посленэповский советский быт, с характерными, ныне уже почти забытыми словечками типа «жилтоварищество», «застройщик», «финдиректор», «торгсин» и прочее, этот слог чеканный и строгий входит как нож в масло. Он звучит торжественно, как медная латынь».
И тут возникает вопрос: почему Булгакову было нужно, чтобы историческая часть его романа «выглядела торжественно»? И, тщательно, детально анализируя текст романа, Бенедикт Сарнов идет от этого вроде бы чисто стилистического вопроса к постижению глубинного смысла романа Булгакова. И вместе с ним идет и его юный читатель.