Ситуация была весьма интересна: полный зал журналистов и всего несколько вопросов о съезде. После получасовой пресс-конференции журналисты пребывали в некоторой растерянности от претензий, которые Шмаков адресовал властям предержащим. Впрочем, центральные СМИ интересовало исключительно то, кто возглавит ФНПР в следующие годы - нынешний лидер Михаил Шмаков или его заместитель на общественных началах, председатель Комитета по социальной политике Госдумы РФ Андрей Исаев. Всякий раз багровея от возмущения из-за вопросов, Михаил Викторович намекал, что соперничества на съезде не предвидится.
На вопрос «УГ-Москва», будет ли на съезде поставлен вопрос об улучшении материального положения учителей, о новой системе оплаты труда, о коммунальных льготах сельских учителей, Шмаков ответил в общем виде, подчеркнув, что блага для трудового народа были завоеваны кровью, что нужно вспомнить лозунги и события 1905 года. Неожиданным было то, что Михаил Шмаков пообещал ознакомить делегатов и гостей съезда, а также всех членов профсоюза с текстом петиции, с которой 9 января 1905 года рабочие и жители Санкт-Петербурга обратились к царю. Михаил Викторович считает, что этот вполне исторический документ сегодня более чем актуален. Что это был за текст, автором которого историки считают попа Гапона? Вот он:
«Государь!
Мы, рабочие и жители города С.-Петербурга разных сословий, наши жены, и дети, и беспомощные старцы-родители, пришли к тебе, государь, искать правды и защиты. Мы обнищали, нас угнетают, обременяют непосильным трудом, над нами надругаются, в нас не признают людей, к нам относятся как к рабам, которые должны терпеть свою горькую участь и молчать. Мы и терпели, но нас толкают все дальше в омут нищеты, бесправия и невежества, нас душат деспотизм и произвол, и мы задыхаемся. Нет больше сил, государь. Настал предел терпению. Для нас пришел тот страшный момент, когда лучше смерть, чем продолжение невыносимых мук.
И вот мы бросили работу и заявили нашим хозяевам, что не начнем работать, пока они не исполнят наших требований. Мы не многого просили, мы желали только того, без чего не жизнь, а каторга, вечная мука. Первая наша просьба была, чтобы наши хозяева вместе с нами обсудили наши нужды. Но в этом нам отказали - нам отказали в праве говорить о наших нуждах, что такого права за нами не признает закон. Незаконны также оказались наши просьбы:
- уменьшить число рабочих часов до 8 в день;
- устанавливать цену на нашу работу вместе с нами и с нашего согласия;
- рассматривать наши недоразумения с низшей администрацией заводов;
- увеличить чернорабочим и женщинам плату за их труд до 1 руб. в день;
- отменить сверхурочные работы;
- лечить нас внимательно и без оскорблений...
...За нами, равно как и за всем русским народом, не признают ни одного человеческого права, ни даже права говорить, думать, собираться, обсуждать нужды, принимать меры к улучшению нашего положения. Нас поработили, и поработили под покровительством твоих чиновников, с их помощью, при их содействии.
...Весь народ, рабочие и крестьяне, отданы на произвол чиновничьего правительства, состоящего из казнокрадов и грабителей, совершенно не только не заботящегося об интересах народа, но попирающего эти интересы... Мы, рабочие и народ, не имеем никакого голоса в расходовании взимаемых с нас огромных поборов. Мы даже не знаем, куда и на что деньги, собираемые с обнищавшего народа, уходят. Народ лишен возможности выражать свои желания, требования, участвовать в установлении налогов и расходовании их...
Россия слишком велика, нужды ее слишком многообразны и многочисленны, чтобы одни чиновники могли управлять ею.
Необходимо народное представительство, необходимо, чтобы сам народ помогал себе и управлял собой. Ведь ему только и известны истинные его нужды. Не отталкивай его помощь, повели немедленно, сейчас же призвать представителей земли русской от всех классов, от всех сословий, представителей и от рабочих. Пусть тут будет и капиталист, и рабочий, и чиновник, и священник, и доктор, и учитель, - пусть все, кто бы они ни были, изберут своих представителей. Пусть каждый будет равен и свободен в праве избрания, и для этого повели, чтобы выборы в Учредительное собрание происходили при условии всеобщей, тайной и равной подачи голосов.
Это самая главная наша просьба, в ней и на ней зиждется все, это главный и единственный пластырь для наших больных ран, без которого эти раны сильно будут сочиться и быстро двигать нас к смерти.
Но одна мера все же не может залечить наших ран. Необходимы еще и другие, и мы прямо и открыто, как отцу, говорим тебе, государь, о них от лица всего трудящегося класса России.
Необходимы:
I. Меры против невежества и бесправия русского народа.
1) Немедленное освобождение и возвращение всех пострадавших за политические и религиозные убеждения, за стачки и крестьянские беспорядки.
2) Немедленное объявление свободы и неприкосновенности личности, свободы слова, печати, свободы собраний, свободы совести в деле религии.
3) Общее и обязательное народное образование за государственный счет.
4) Ответственность министров перед народом и гарантии законности правления.
5) Равенство перед законом всех без исключения.
6) Отделение церкви от государства.
II. Меры против нищеты народной.
 1) Отмена косвенных налогов и замена их прямым прогрессивным подоходным налогом.
 2) Отмена выкупных платежей, дешевый кредит и постепенная передача земли народу.
 3) Исполнение заказов военного морского ведомства должно быть в России, а не за границей.
4) Прекращение войны по воле народа.
 III. Меры против гнета капитала над трудом.
1) Отмена института фабричных инспекторов.
2) Учреждение при заводах и фабриках постоянных комиссий выборных от рабочих, которые совместно с администрацией разбирали бы все претензии отдельных рабочих. Увольнение рабочего не может состояться иначе, как с постановления этой комиссии.
3) Свобода потребительно-производственных и профессиональных рабочих союзов - немедленно.
4) 8-часовой рабочий день и нормировка сверхурочных работ.
5) Свобода борьбы труда с капиталом - немедленно.
6) Нормальная заработная плата - немедленно.
7) Непременное участие представителей рабочих классов в выработке законопроекта о государственном страховании рабочих - немедленно.
Вот, государь, наши главные нужды, с которыми мы пришли к тебе; лишь при удовлетворении их возможно освобождение нашей Родины от рабства и нищеты, возможно ее процветание, возможно рабочим организоваться для защиты своих интересов от наглой эксплуатации капиталистов и грабящего и душащего народ чиновничьего правительства. Повели и поклянись исполнить их, и ты сделаешь Россию и счастливой и славной, а имя твое запечатлеешь в сердцах наших и наших потомков на вечные времена, а не повелишь, не отзовешься на нашу мольбу - мы умрем здесь, на этой площади, перед твоим дворцом. Нам некуда больше идти и незачем. У нас только два пути: или к свободе и счастью, или в могилу...»
К сожалению, Михаил Шмаков не расшифровал, что именно в этом историческом документе он считает впрямую относящимся к нашим дням. Но, видимо, полагает, что с этим текстом по какой-то причине должен быть ознакомлен и председатель Правительства РФ. Настораживает другое: Михаил Викторович считает, что «под дымовой завесой риторики о модернизации, инновациях и свободе выбора российским трудящимся предложено отказаться от завоеванных трудовых прав, что ФНПР расценивает как призыв к развязыванию социальной войны». Непонятно, как можно говорить именно о войне, а не о мирных переговорах, ведь Михаил Викторович подписал от имени Федерации договор о сотрудничестве с «партией власти», лидером которой признан Владимир Путин, а член этой партии, его заместитель на общественных началах Андрей Исаев, способствовал и способствует принятию законов, которые, судя по риторике Шмакова, и могут привести к социальной войне? Как и тех законов, которые разрешают или запрещают проведение забастовок, голодовок и прочих протестных акций, законов, которыми так недоволен Михаил Викторович. Если председатель ФНПР не может договориться не только с партнером - «Единой Россией», но и с собственным заместителем, то где гарантия, что такой договор будет достигнут с властными структурами и первыми руководителями государства? Не получится ли так, что трудящиеся станут заложниками таких недоговоренностей?