Евгения АБЕЛЮК, преподаватель литературы и русского языка лицея №1525:  

- В школьной программе  есть Владимир Маяковский с его революционной поэзией, есть  Горький,  Шолохов,   «Белая гвардия» Булгакова,  «Конармия» Бабеля, Цветаева, Мандельштам, Пастернак. Мое поколение выросло на том, что при помощи литературы осуществлялось идеологическое давление, я видела очень много хороших учителей, которые учат иначе. Но  показать позднего Маяковскогов в 10-11-х классах   так, как в принципе призывает историко-литературный курс, очень сложно. Ведь нужно показать, что такое агитационное искусство, агиттеатр, постановки Мейерхольда,  как Казимир Малевич расписывал площади перед праздником. С другой стороны, нужно все давать  проблемно, объяснить, как случилось, что такой бунтарь в своей дореволюционности, поэт такого трагического накала  после революции вообще в диалог с властью не вступал. Это  проблема,  говорить о ней глубоко,  может быть, имело бы смысл в профильном классе. У нас в школе не читают Мольера, как бы там ни заявляли, что у нас есть зарубежная литература, Шварца не знают,  то, что входит в программу, невозможно прочитать. Авторы книг для учителей лукавят, когда предлагают какие-то вещи давать обзорно, на это уйдет время, а времени на большую литературу и сложную, которую нужно читать медленно, не хватит.
Когда я работаю с юными людьми, то хочу  читать с ними  тексты, прежде всего фокусируя  их взгляд на авторе. Мне хочется, чтобы они заметили какие-то приметы времени, чтобы почувствовали, что  здесь  говорит эпоха, чтобы они, прочитав «Собачье сердце», увидели, что сюжет - это такая огромная интересная яркая метафора. Мне хочется  научить  их воспринимать литературу именно как искусство и подавать ее в ряду искусства. Наши дети, к сожалению, не умеют читать, они говорят обо всем штампами,  а когда   разговаривают штампами, то ни до сердца, ни до ума  литература не доходит, в  головах остаются только мифы типа:  нужно смирять себя, становиться на горло собственной песне или, скажем, если это «Как закалялась сталь», оправдывать жертву ради  великой идеи, которую ты приносишь революции, верить в то, что  жалость унижает. Вот такие штампы остаются именно потому, что разговаривают штампами. Есть замечательные учителя, но во многом педагоги  четко держатся предписаний о том, что давать, как давать, а теперь  еще появился экзамен, когда жестко диктуют  определенный объем текста, а проверяет его, между прочим, не тот учитель, который ведет. Для того чтобы человек стал человеком, с ним нужно разговаривать, а не диктовать ему, сколько слов он должен написать и  о чем.