Наталья СОЛЖЕНИЦЫНА:
- История апеллирует фактами и цифрами, а литература это еще и сила искусства. Нашу семью выслали в 1974 году, мы с невероятным удивлением обнаружили, что на Западе до «Архипелага ГУЛАГ» было издано примерно сорок книг от свидетелей ГУЛАГа, от людей, которые привязанные к бревнам бежали с Соловков через Мурманск через море.
Когда говорят, что произведение сложное и тяжелое, я думаю, что в основном имеется в виду, что давайте упасем наших детей от страшного, от боли, давайте, чтобы они не знали, что одни люди убивают других. Но они каждый день по телевизору это видят, они каждый день видят бессмысленную жестокость, которая вообще ничем не оправдана, от которой вообще непонятно как спастись. Только, девочки, не ходите по темным переулкам, мальчики, не связывайтесь с воровской малиной, тогда, может быть, вас не убьют. А тут речь идет совсем о другом, это перевернутое сознание бывших российских людей, когда вдруг начали отправлять целые баржи, а на барже людей больше тысячи, за каждым из них судьба. Не знать об этом, не думать о том, что это было в нашей стране, не задаваться вопросом, почему это вообще могло быть, и кто эти люди, могли ли они что-то противопоставить, значит, обрекать себя на какие-то возможные повторения: «руки назад и пошел в лагеря».
Надо, чтобы учителя были адекватны, надо, чтобы они были учителями жизни, во всяком случае, словесники. Но у нас нельзя поручать неверующему учителю толковать основы православия, когда он вообще не знает, какой рукой креститься. Наши дети (не все, но многие) в той же религии дремучие, мы позади всего мира, где верующие и неверующие, но все знают Библию. Скажешь: 40 лет водил - и все знают, кто и кого водил. Там люди разговаривают на другом языке, как и у нас когда-то культурное студенчество и вообще интеллигенция говорили любую строчку Тютчева, Мандельштама, Ахматовой, и все понимали, что и о чем. Сейчас это потеряно, сейчас наша молодежь не может разговаривать таким образом. Так что приходится одновременно уповать на то, что постепенно мы выкарабкаемся с помощью некоторых книг, с помощью улучшения передач - радио- и телевизионных, что одновременно будут карабкаться и учителя, и ученики.

Сергей ВОЛКОВ, учитель русского языка и литературы Центра образования №57:
- Книга «Архипелаг» при всей своей масштабности говорит ровно о том, о чем говорит настоящая художественная литература, она говорит о человеке, попавшем в кошмарные обстоятельства, которые толкают человека к тому, чтобы он перестал быть человеком, о том, как человек может этому противиться и даже побеждать эти обстоятельства. Это, в общем-то, магистральная тема мировой и русской литературы. Может быть, те, кто против этой книги, имеют в виду вот что: программы перегружены, просто физически перегружены.
Конечно, реальная программа по литературе в школе перегружена, и, когда появляется в программе еще одна толстая книжка, просто физически толстая, возникает некий шок, вопросы, как это ученики будут читать, тем более в 11-м классе, когда они все заняты подготовкой к экзаменам. Я знаю, что есть в стране учителя, которые по зову своего сердца, без всяких приказов министерства читали Солженицына, причем не те две вещи, которые есть в программе, а больше двух десятков, таких как «Киносценарий», «Публицистика», в том числе и «Архипелаг». То есть тем, кто это делал и считал это делом своей жизни, очень важным делом, сейчас будет легче, потому что, во-первых, появилась книга, которую можно взять в руки и дать ученикам, во-вторых, появляется формальное основание выделять на это часы.
Нам на самом деле надо еще придумать, как научить учителей читать эту книгу. Артист Евгений Миронов сделал просто человеческий ход, который запал многим в душу. Он открыл страницу (произвольную, которая ему открылась) и прочитал оттуда абзац. На самом деле это элементарный методический ход: открой книгу и прочитай ученикам. А для того чтобы прочитать им, надо сначала самому прочитать, найти те страницы, на которых у тебя возникают какие-то мурашки, прочти ее так, чтобы они спросили: «А где эта книжка?» Может быть, и говорить больше ничего не надо.
Среди сообщества словесников не выработано единого подхода или даже внятно обоснованных двух подходов к тому, чем мы занимаемся. У нас каждый учитель занимается тем, что он считает главным. Одни считают главным научить понимать текст и стоящего за ним автора. Это некая реплика, которую он оставил, и прежде чем с ним спорить, вступать в диалог, пойми, что он сказал. А это понимание приходит через анализы и структуры, и стиля, и всего чего угодно. Другие учителя занимаются тем, что через литературу открывают ученику мир искусства, а для этого они должны говорить о живописи, о музыке, таскать его в театр.