2010 год с полным основанием можно назвать годом законотворчества в образовании. И дело не только в том, что были внесены многочисленные поправки в уже действующие законы «Об образовании» и «О высшем и послевузовском образовании». Главное - нам предложили проект нового закона. Знакомство с ним приводило в ужас всех, кто смог прочитать от начала до конца этот объемистый документ в 450 страниц.

Все началось с того, что поступили просьбы трудящихся, то бишь работников образования, в частности ректоров, насчет того, что нужен образовательный кодекс, который вберет в себя все правовые основы деятельности системы. Резон в этом был, так как в различные законы - о налогах, о земле, о собственности и так далее - внесли за последнее время те или иные положения, касающиеся образования, и их, конечно, нужно было собрать воедино для удобства, информированности и руководства к действию.
Министерство образования и науки РФ выдало техническое задание на разработку такого закона и, как говорят, даже провело тендер. И тут, как и положено в детективе, тендер выиграла никому не известная организация, которую ответственные чиновники называют «Центр законодательных инициатив». К слову, есть два таких центра - в Екатеринбурге и Донецке, но очень сомнительно, чтобы эти две уважаемые организации имели отношение к разработке закона об образовании. Но законопроект кодекса таинственная организация все же разработала, он и был предложен к обсуждению. Однако и тут все вышло крайне интересно и загадочно. Кодекс на пороге своего рождения кодексом быть перестал - его переименовали в интегрированный закон.
Для приема текста законопроекта на федеральном уровне была создана рабочая группа, в которую вошли весьма уважаемые люди, поскольку это была даже не группа, а некий синклит, выносящий свое решение по важному поводу. Неизвестные авторы законопроекта написали 200 с небольшим страниц и думали, что все нормально. Рабочая группа посчитала, что это не так, и порекомендовала внести то, другое, третье. В результате получилось 450 страниц текста, который прочитать - дело многотрудное не только для людей, не искушенных в законотворчестве, но даже и для депутатов, которые, как говорится, на написании законов не одну собаку съели. Но все равно сверху пошла команда - обсуждать такой текст, тем более что Президент РФ Дмитрий Медведев без всяких околичностей заявил: закон 1 сентября 2010 года должен быть внесен в Думу и до Нового года принят. Дескать, Году учителя - закон об образовании, чтоб учителя работали лучше и веселее.
Законопроект, как всегда у нас водится с неприятными документами, чиновники решили обсуждать с общественностью летом, что для них было удобно, поскольку эта общественность обычно отдыхает два месяца после трудов праведных за пределами столицы и других населенных пунктов страны. Тут был шанс собрать неких всегда со всем согласных и законопроект быстренько одобрить. Но потом все же кто-то умный охолонул и обсуждение притормозил, но, понятно, вовсе не из-за того, что общественность отсутствовала, а из-за того, что некачественным был текст закона и, что называется, резал глаз. Кто-то о том, видимо, шепнул накоротке Дмитрию Анатольевичу, и тот уже не настаивал на скором принятии законопроекта. Законопроект тем временем уже перестал быть таковым и стал называться материалами к законопроекту. Чудны дела твои, Господи, все стали обсуждать уже не законопроект, а материалы к нему, с таким мы, честно говоря, доселе еще не встречались.
Обсуждение этих материалов шло очень активно и в Государственной Думе РФ, и в Российском союзе ректоров, и в других общественных и государственных организациях, так как Президент РФ дал команду: «Обсуждать широко!» Правда, тут же выяснилось, что обсуждение и подача разных предложений дело неперспективное. На заседании в профильном комитете ГД РФ тогдашний заместитель министра образования и науки РФ Юрий Сентюрин заметил, что обсуждение обсуждением, но в первом чтении закон примут в изначально написанном виде, а потом пусть кто хочет вносит поправки перед вторым чтением. Знаем мы эти чтения, особенно вторые, когда все поправки проходят через такой фильтр, что разумной и архиважной практически не пробиться и в закон не попасть. Заместителя министра Юрия Сентюрина аккурат после того заседания перекинули на более ответственную работу - международную, а на его место назначили молодого и перспективного экс-депутата Госдумы Ивана Лобанова. Господин Лобанов человек замечательный, совестливый, но в образовании как таковом не очень осведомлен. Но именно с появлением на разных слушаниях нового заместителя министра стали звучать новые нотки: дескать, материалы к законопроекту-то нехороши и надо бы их исправить, а самому законопроекту наконец таковым стать. Лобанов клятвенно обещал, что 1 декабря 2010 года на сайте появится новая версия законопроекта, и обещание сдержал. Так начался новый виток обсуждения, и, что интересно, никто уже никого с этим не торопил, никаких сроков принятия закона не ставил.
По закону опять-таки детективного жанра закон об образовании был, как и закон о полиции, предложен на всеобщее рассмотрение. (Интересно, всех учителей тоже, как и милиционеров, после принятия закона сначала уволят, а потом возьмут на работу лучших?!) Рассмотрение грянуло. Что же удалось рассмотреть заинтересованным лицам вплоть до наступления нового, 2011, года?
Во-первых, закон похудел и стал почти вдвое тоньше - всего 241 страница, что сделало возможным его прочтение, однако создается впечатление, что налицо возвращение к тому варианту, который уже был представлен его разработчиками изначально. Убраны различные типовые положения об образовательных организациях, описание различных процедур. Что же касается учета тех предложений и замечаний, что были сделаны педагогической общественностью по ходу обсуждения еще материалов к законопроекту, то тут, например, так и не учтены пожелания об оставлении уровня начального профессионального образования, об оставлении академии как высшего учебного заведении, зато колледжи по-прежнему предлагается сделать первой ступенью высшего образования, а из вузов оставить только институты и университеты. В новой редакции закона есть учреждения дополнительного образования, которые нынче пока еще вне закона и платят налоги, как казино; положению учреждений допобразования посвящена целая глава, но беда, по мнению специалистов, в том, что содержательно она практически ничего не добавляет к действующему законодательству. Проблема в том, что учреждения дополнительного образования должны быть по статусу, а педагоги по социальным гарантиям приравнены к тем, кто реализует основные образовательные программы, попросту говоря - к школе; если же это учреждение высшего образования, то к вузу, но решения этой проблемы в законопроекте нет. В законопроекте есть раздел, связанный с образованием для лиц с ограниченными возможностями здоровья, но нет практически никаких социальных гарантий для того, чтобы они могли учиться. Можно, напрягаясь, найти возможности для получения экстерната (во всяком случае, упоминание экстернов в законопроекте есть). Из экзотических положений можно отметить раздел, разрешающий педагогическую индивидуальную деятельность, то бишь репетиторство, для учителей с малыми зарплатами - возможно, это станет своего рода малым бизнесом, лишь бы они не репетировали за деньги своих же учеников из государственных классов, ведь это пока еще карается уголовным наказанием.
Внимательно изучающие законопроект не найдут в нем сохранения коммунальных льгот для сельского учителя, но зато утвердятся в том, что запланирована массовая реструктуризация вузовской сети. Депутаты от оппозиции уже обнаружили в тексте положения, усиливающие неравенство образовательных возможностей, в том числе путем финансирования вузов в зависимости от результатов сдачи ЕГЭ, которые имеют поступающие туда абитуриенты. В результате может получиться так, что технические вузы финансирования практически лишатся, а экономические, юридические и иные престижные высшие учебные заведения, напротив, получат денег в разы больше. Законопроект не упоминает о статусе учителя, между тем были предложения повторить в новом позицию старого Закона «Об образовании» в редакции 1992 и 1996 годов о том, что средние ставки в образовании должны быть выше средней заработной платы в производительных отраслях народного хозяйства. Законопроект практически никак не регулирует вопросы о том, каким будет соотношение бюджетного и небюджетного образования в вузах, а в старых законах все же было обозначено соотношение: столько-то студентов бюджета на 10 тысяч населения. Из текста законопроекта вообще не совсем ясно, как будет финансироваться образование, какими будут статус педагога, уровень социальной поддержки тех, кто учится, впрочем, и чему будут учить детей. Еще непонятнее, как директор может стать директором. В законопроекте есть три позиции: директора могут выбирать специальные органы, избирать общие собрания или назначать. К какой склонится законодатель?
С детьми тоже много разных загадок. Например, теперь отчислить из ОУ можно будет только тех, кому исполнилось 15 лет. Но если подросток не освоил учебный курс общего образования, то отчислять его нельзя. Так бедняга и будет учиться до собственной свадьбы, или даже до рождения собственного ребенка, или до того момента, когда ему обучение надоест до чертиков.
Получится, что в 9-м классе окажется множество второгодников, которых нельзя отчислить, которые не смогут идти дальше и будут сидеть до тех пор, пока не сдадут ГИА.
Профессор юрфака МГУ Ирина Лукьянова вообще считает, что текст законопроекта не отредактирован. Например, она приводит такую цитату из пункта 5 статьи 31: «Образовательная организация в установленном законодательством Российской Федерации порядке несет ответственность за: первое - невыполнение или ненадлежащее выполнение функций, отнесенных к ее компетенции; второе - реализацию в неполном объеме образовательных программ, третье - соответствие применяемых форм, методов и средств и методов организации образовательного процесса возрастным и психологическим особенностям; четвертое - жизнь и здоровье обучающихся и работников образовательной организации; пятое - нарушение прав и свобод обучающихся и работников образовательной организации; шестое - иные действия, предусмотренные законодательством Российской Федерации». Половина пунктов, отмечает Лукьянова, сформулирована в положительном ключе, половина в отрицательном, то есть школа обязана либо нарушать права и свободы учащихся, либо реализовывать не в полном объеме общеобразовательную программу.
Есть в законопроекте и забавные вещи: например, в статье 43, посвященной основным обязанностям учащихся, записано: «Учащиеся обязаны заботиться о своем здоровье, стремиться к нравственному, духовному и физическому развитию и самосовершенствованию». «То есть, - говорит Лукьянова, - если сын гуляет без шапки или не стремится к духовному самосовершенствованию, то он нарушает закон. Почему бы в этом законе сразу не написать, что все люди обязаны быть хорошими и высоко моральными, а кто плохой человек, тот нарушает закон. То есть это этическая норма, а не юридическая, в таком случае ее вообще нельзя включать в закон».
В законопроекте практически ничего не сказано о налогах, а во всем мире образование налогов не платит, по крайней мере в той части дохода, который оно снова вкладывает в развитие образования, как это было в старых законах об образовании в редакции 1992 и 1996 годов.
По мнению директора московского Центра образования №109 Евгения Ямбурга, новый законопроект должен был бы синхронизировать интересы государства, школы и учителей. Ведь любое тело устойчиво только тогда, когда у него есть три точки опоры. Пока же новый законопроект такой устойчивости не демонстрирует, что печально для перспектив развития отечественной системы образования. Нельзя устоять только на одной точке - на позиции удешевления расходов на образование, ведь в результате все может благополучно рухнуть, погребя под собой интересы общества. Остается лишь уповать на то, что в результате нового витка обсуждения законопроекта будет найден компромисс интересов, а закон реально поспособствует успешной модернизации отечественного образования, к которой мы все так стремимся.

Депутаты от оппозиции уже обнаружили в тексте положения, усиливающие неравенство образовательных возможностей, в том числе путем финансирования вузов в зависимости от результатов сдачи ЕГЭ, которые имеют поступающие туда абитуриенты.