И дело не в том, что свежесть этих сочинений зачастую «вторая», как у осетрины в романе Булгакова, и не в том, что их «золото» бывает далеко не самой высокой пробы. Дело в том, что литература окончательно перестает быть личным и творческим делом и становится технологией. Как и всё в современном мире.

Мои ассистенты не мешали процессу списывания. Я же отбирал всё, что удавалось увидеть. Из 8 предложенных тем подавляющее большинство выбрало свободную, хотя я не раз предупреждал об опасностях данного шага. В итоге эта тема, звучавшая: «Поиски счастья. (На основе художественного или жизненного материала)» - привела моих питомцев преимущественно не к счастью, а к абсурду.

Одно сочинение строилось на сопоставлении поисков счастья Ольги Ильинской и… Павла Чичикова. Что ж: эпоха постмодерна приучает нас к сопоставлению всего со всем – демократия! И вот юный постмодернист или демократ в начале своей работы описал внешность Ольги, затем воспитание, полученное Чичиковым, и закончил следующим выводом: «Счастье Ольги было в том, что она помогала разбудить Обломова Штольцу, а счастье Чичикова – в желании иметь крепостных, которые позволят ему в будущем иметь детей».

Другая работа была написана по поводу «Евгения Онегина». Александр Сергеевич, если он имеет ныне возможность знакомиться с предэкзаменационными сочинениями, вероятно, очень смеется, а потом погружается в задумчивость и повторяет свою знаменитую фразу: «Боже, как грустна наша Россия!» А что ему остается говорить ещё, если его «милая Татьяна», «русская душой» в сочинении школьницы охарактеризована не только как «дикая», но и как «агрессивная»; она, оказывается, дала свое согласие на брак Ольги с уланом! Пушкинская героиня, кроме того, настрадалась от Онегина («он её мучил, преследовал, издевался, играл с нею…»); брак с генералом был просто единственной возможностью для неё оградить себя от домогательств этого едва ли не маньяка! И, кстати, о домогательствах: «хищная» Ольга, не желая довольствоваться одним Ленским, решила разнообразить свою жизнь «лёгким флиртом» с Онегиным, что, конечно же, привело друзей к «разборкам». На одной из таких разборок «Онегин собственными руками убил Ленского». Невольно возникает образ Отелло. Пушкин, конечно, ценил Шекспира, но не до такой же степени!

Другой поэт – ХХ века – Сергей Есенин в нескольких работах на тему «Любовь к Родине в лирике Есенина» был очень по-разному оценен с идеологической точки зрения. У кого-то он оказался вдруг «космополитом», у кого-то – «коммунистом», у кого-то – «монархистом». Апофеозом было определение Есенина как «пофигиста». (Для справок: на языке современных подростков слово «пофигист» является синонимом слов «хулиган» и «анархист». Они не видят между этими понятиями особой разницы. Так что – признаем – этот школьник определил великого русского поэта точнее своих товарищей: ведь хулиганом Есенин сам называл себя в стихах и близким к анархистам всё же был). Надо сказать, что виноваты в такой удручающе неточной характеристике Есенина не только я и сами ребята. Если просмотреть, к примеру, оценки Есенина за 70 лет, в диапазоне от Бухарина до Куняева, мы обнаружим все эти характеристики, которые благополучно перекочевали в «золотые» сочинения, а оттуда уже – в тетради моих учеников.

Мне всё же досадно и вместе с тем интересно: почему же ни мои уроки, ни какие-то жизненные впечатления (все же были когда-либо в деревне; находясь где-то в глубинке, ещё можно прочувствовать есенинские строки) не повлияли на московских школьников? Не потому ли, что у большинства из них нет ни чувства, ни мысли о том, что такое и как выглядит подлинная Россия?

Это, согласитесь, всё-таки очень странный феномен: наша отечественная культурная традиция не передаётся с кровью. Приходит новое поколение – и всё начинается будто с нуля. Иногда, в тяжёлую минуту, я думаю, что Россия – это страна победившего нигилизма. Но я знаю, что это не так.