Поднимаясь по лестнице,
усталый, одинокий,
я думаю о том,
как, войдя в класс,
через минуту,
даже меньше,
остановлюсь на пороге
и окину взглядом
медленно,
по очереди,
всех вас.

А вы,
ни на секунду не умолкая, -
так в муравейнике не затихает
жизнь до самой зимы! -
вы поначалу меня не заметите,
отмечая
лишь усложнение декорации
напротив окна,
у стены.

И тогда я возвышу свой голос,
меча громы
и молнии,
постепенно сворачивая
на учебный материал.
Наверное... Может быть... Да,
мы, пожалуй, знакомы.
Я был здесь вчера,
говорил,
что-то там объяснял.

И оживут несколько уже
засаленные стены,
отражая потоки
солнечных лучей,
образующих на пыльном полу причудливые тени,
странно переплетающиеся
с отблесками
математических идей.

И на некоторое время,
длящееся, впрочем,
иногда целых пятнадцать
минут, а иногда почти час,
мы окажемся в области,
которой очень
нам не будет хватать,
как однажды не будет хватать
нам и нас самих,
какие мы есть сейчас.


Да, оттуда,
из безумной перспективы
далеких,
еще пока не прожитых лет,
вы оглянетесь и увидите -
что же? - лишь
полустершийся след:

Увидите лестницы,
коридоры,
потолки,
стены,
размытые лица знакомых
людей,
отблески чувств...
Застывшее время постепенно предъявит вам ваш
коллективный портрет.

Рассматривая его и так и сяк,
и даже с изнанки,
от увиденного то грустя,
то становясь веселей,
где-то в углу, у изгиба рамки,
вы обнаружите и пишущего вам
эти строчки, одного
из своих учителей.

2006 год