- Вы чувствуете внимание московской власти?

- Я чувствую прежде всего внимание мэра: недавно в мэрии Юрий Михайлович вручил мне медаль «65 лет Победы» и сказал столько хороших слов, что я, честно говоря, даже был смущен. Он обращался ко мне и как к учителю, и как к ветерану войны.

- Вы были в армии с первых дней войны?

- Нет, на два года раньше. В 1939 году студентов исторического факультета МГУ, где я учился, призвали в армию. Меня не призвали, и я понимал, почему: недавно были репрессированы мои родители. Я написал несколько писем, в том числе Ворошилову, и добился своего, стал солдатом. Тогда считали, что настоящий мужчина должен служить. Тогда было стыдно не служить, мы гордились, что служим. (Когда я работал в школе, то всегда говорил выпускникам: служите.) В результате я все-таки попал в полковую школу, а затем и в стрелковый полк. Через два месяца всех студентов из этого полка, как более грамотных, перевели на службу в отдельный 40-й артиллерийский дивизион.

- Спрошу сразу: а как тогда в армии было с дедовщиной?

- Ее не было, были нормальные отношения. Часть, в которой я служил, была изумительной. Это был великолепный сплав студентов с шахтерами Донбасса. Командир дивизиона Владимир Холык - высочайшей порядочности человек - был настоящим военным интеллигентом, он культивировал свои принципы в дивизионе. Офицеры - выпускники 3-го Ленинградского училища тяжелой артиллерии и Одесского артиллерийского училища - были под стать нашему командиру. Командир батареи Иван Бебых так относился к людям, что его на руках носили. Я вам про отношения расскажу одну историю. Еще в мирное время нас отпускали в увольнение, причем не всех, а строго определенные группы, чтобы соблюдать принцип справедливости. Я и еще несколько солдат во время увольнения ходили в библиотеку и читали там толстые журналы. И вот однажды туда пришел наш командир, увидел, чем мы занимаемся, посмотрел, что мы читаем, и решил, что теперь мы будем ходить в увольнение постоянно. Мы были против: значит, из-за нас кто-то увольнения лишится, ведь есть, как теперь говорят, установленная квота. Командир нас понял и в приказе указал: сверх квоты. Вот такие были отношения.

- А не мешало ли вам то, что были «врагом народа»?

- Об этом мне припомнили только раз. Меня вызвал уполномоченный особого отдела и спросил: «С кем мы воюем?» Я стал перечислять: Германия, Финляндия, Италия. «А ты с кем переписываешься?» - спросил особист. Я честно ответил: «С итальянкой!» - и предложил проверить, зная, что моя будущая жена занималась очень важной для армии работой. Через месяц особист вызвал меня и разрешил переписываться.

- Вспомним еще раз, кто стал вашей женой?

- Моей женой стала Мирелла Пасторе (Росси). Когда я родился, моя семья сначала жила в том доме, где сейчас гостиница «Центральная». В этом доме жили руководители иностранных компартий: Клара Цеткин, Тольятти, Тито, Вильгельм Пик и многие другие видные политические деятели. Мирелла тоже жила в этом доме, ее отец был первым редактором газеты «Унита» и сидел во время войны в тюрьмах Франции и Италии. Кстати, я обращался к Юрию Михайловичу с предложением сделать в этом здании своеобразный музей, где было бы рассказано о его былых жильцах. Юрий Михайлович предложение одобрил, даже высказал идею, что можно оформить экспозиции в больших холлах, поручение расписали Комитету по культуре, в его недрах мое письмо так и сгинуло. А жаль.

- Как складывалась ваша военная судьба?

- 22 июня 1941 года моя часть находилась в Коломне, а я был в увольнении в Москве. После выступления Молотова по радио вернулся в свою часть, в июле мы выступили на Западный фронт. У нас была очень хорошая часть. К сожалению, из 700 человек сейчас в живых совсем немного - чуть более 10. Мы встречались после войны каждый год, пока этому не стали мешать границы, денежные трудности и здоровье. Знаете, ко мне часто приходят выпускники школы, однажды они оставили конверт с деньгами, я протестовал - у меня пенсия ветерана - и попросил их, если уж так им хочется помогать кому-то, поддержать моих однополчан. Теперь помогают, для кого-то двести долларов, вероятно, совсем небольшая сумма, а для ветеранов значительная. Кстати, когда уходил на пенсию, опять собрал бывших учеников и попросил их установить значительную надбавку к пенсии тем учителям, которые проработали в нашей школе 25 лет и больше.

- На фронте вы служили в артиллерии?

- Да, я служил в артиллерии, был артиллерийским разведчиком, работал с оптической аппаратурой, выявляя огневые точки противника, которые нужно было подавлять огнем наших батарей. Могу сказать, что видел, как гибли в основном телефонисты, которым постоянно даже под огнем противника нужно было восстанавливать оборванную связь. Больно было видеть, как погибали пехотинцы. От Москвы я дошел до Бреслау, где и встретил победу. Но из армии демобилизовался лишь осенью, приехал в Москву, восстановился на истфаке МГУ, окончил учебу, стал учителем, долгие годы работал директором московской школы №45.

- Ваша школа №45 во времена вашего директорства была особенной, там учились не только московские ребята, но и дети иностранцев. Как вы, ветеран, относились к этому?

- Сначала я отказывал им в приеме. Например, одному американскому дипломату отказал наотрез. Но он поступил хитро - нашел моего однополчанина, и я после этого уже не смог отказать. У нас учились брат и сестра, потом они уехали в США, но когда был выпускной вечер, прилетели на один день в Москву. Потом отец работал в администрации президента Рейгана и предложил ему организовать обмен школами. Наша школа стала первой школой, которая ездила по официальному обмену в США, причем за государственный счет, почти пятнадцать лет подряд. Что касается моих отношений к Америке, то, думаю, несправедливо нынче порой утверждают, что победу в войне одержали союзники СССР, а не наша страна. Я против таких утверждений и считаю, что детям надо об этом говорить. Они должны гордиться нашей Победой. Это важный вопрос в воспитании.

- В недавно вышедшем фильме Никиты Михалкова показано, как на войне солдаты молили Бога о победе. Как вы относитесь к тому, что в школах будут изучать основы религии?

- Речь идет о проникновении религии в школу. Понимаю, что нынешний патриарх - человек умный и очень активный, очень хочет, чтобы Россию признали православной страной. Но я убежденный атеист и на фронте победу у Бога не просил, мы добывали победу в боях. Но, несмотря на это, я в свое время пригласил в школу читать лекции владыку Питирима. Это был очень образованный, интеллигентный человек, он возил наших ребят в Волоколамский монастырь, где был настоятелем. Но мы с ним договорились, что он будет подходить к религии как к элементу истории культуры, а не вербовать детей в церковные ряды. Я считал, что ребята должны потом сами выбрать свою судьбу, ведь у нас многонациональное государство. Но библии я тогда достал и раздал ученикам и учителям, ведь эта книга - элемент культуры.

- Как вы относитесь к сериалу «Школа»?

- Я посмотрел несколько серий, но этот фильм мне не интересен: учителя там ограниченные, безнравственные, не умеющие работать с ребятами, которые пьют, дерутся, матерятся, относятся к педагогам так, что унижают их. Но скажу, что этот фильм должен стать сигналом для того, чтобы подумать и об уровне российского образования, и об уровне воспитательной работы в школе. Кстати, о хороших школах, которых, скажем, много в Москве, телевидение практически не рассказывает. Есть несколько рецептов воспитания. Когда я был директором, то приходил в школу в 6 утра, а в 6.30 ко мне приходили те ученики, которые получили двойки по истории (я преподавал тогда историю), после этого двоек у них не было. Рано утром по моему приглашению приходили и родители, мы с ними беседовали о детях, и потом не было проблем с поведением учеников в школе.

- Вы народный учитель и почетный гражданин Москвы, кавалер ордена Почета. А какие военные награды для вас самые дорогие?

- Орден Красной Звезды и медаль «За боевые заслуги».

- Как вы встретите 9 Мая 2010 года? Что для вас значит День Победы?

- Я буду в Москве, пойду на Красную площадь. День Победы - для меня праздник номер один. Очень точно сказано, что это праздник со слезами на глазах. Я помню все, и с годами эта память не становится слабее.