В этом смысле очень важно, что книгу Паустовского открывает его первый роман «Романтики» (1916-1923).

Сам Константин Георгиевич, судя по высказываниям в автобиографической «Повести о жизни», не считал «Романтиков» значительным произведением. Советская критика тоже не давала роману высокой оценки. Между тем, когда в 1930-х годах в нашей стране впервые напечатали произведения Эрнеста Хемингуэя, тогдашние эстеты пришли в восторг (массовая популярность Хемингуэя была еще впереди). Но ведь ранние произведения Хемингуэя («Фиеста», «Прощай, оружие!») были сильны теми же мотивами и характерами, что и «Романтики» Паустовского!

Мир южных приморских городов, задымленных кабачков, где собираются непризнанные писатели, художники и музыканты, мир мужской дружбы, цельность которого невольно нарушена появлением в нем прекрасных и таинственных женщин... И разом опрокидывающий все это мир войны, в котором герои тщетно пытаются сохранить прежних себя... III часть «Романтиков» («Военные будни») совпадает с «Прощай, оружие!» не только по настроению, но и фактически: герой романа, как и лейтенант Генри, служит в санитарном отряде, его тоже ранят, возлюбленная Максимова, как и Кэтрин Баркли, - сестра милосердия, и она тоже погибает... Но самое главное: «Романтики» - это не перевод с англо-американского, это написано прекрасным русским языком.

В «Избранные произведения» Паустовского включены также «Книга скитаний» (из «Повести о жизни»), «Северная повесть», знакомая еще по школе «Мещерская сторона» и знаменитая «Золотая роза». «Повесть о жизни» и, в частности, ее заключительная часть «Книга скитаний» (1963) - вообще одна из самых читаемых книг в мировой литературе. Она интересна и подросткам, и юношам и девушкам, и людям зрелого возраста, и старикам - каждый находит в эпопее что-то важное именно для своего жизненного опыта, причем достигает писатель такого эффекта, не нанося видимого ущерба идейно-эстетической стороне произведения. Так писал некогда свою прозрачную прозу Лермонтов, один из любимых писателей Паустовского. Влияние Лермонтова чувствуется в первой же фразе «Книги скитаний»: «Я очень долго добирался от Тифлиса до Киева». Теперь вспомните, как начинается «Бэла»: «Я ехал на перекладных из Тифлиса». Это не просто стилистическое совпадение, в «Повести о жизни» есть пленительный секрет: герой ее как бы наследник героя Лермонтова (не Печорина, а другого, которому достается дневник Печорина), наделен таким же грустно-внимательным взглядом на мир, таким же отношением к жизни.

«Выхожу один я на дорогу...» На этой дороге встретил Паустовский и Бунина, и Булгакова, и Олешу, и Грина, и Пришвина, и Маяковского, и Платонова, и Гайдара, и Горького... Они прошли перед нашими глазами, как прошел Печорин перед рассказчиком из «Героя нашего времени», и остались благодаря «Книге странствий» и «Золотой розе» в нашей памяти навсегда.